Боги и герои античного Северного Причерноморья - Игорь Юрьевич Шауб

даруемый ею урожай (постоянно вызревающий и собираемый), по слову К. Г. Юнга, «соприроден» человеку. Естественно, что в зависимости от конкретных обстоятельств в разных областях ойкумены (и в разные эпохи) в ее культе какой-либо аспект мог выходить на передний план.

В отличие от Ольвии, где культ Афины был государственным, почитание этой богини на Боспоре носило ограниченный характер. Хотя из сообщений античных авторов ничего не известно о существовании у скифов или других автохтонных племен культа Афины, популярность ее образа на предметах торевтики из курганов не только Боспора, но и Приднепровья, позволяет сделать вывод о том, что с Афиной ассоциировалось какое-то местное божество со схожими функциями. (Не исключено, что с этой местной Афиной ассоциировались представления об амазонках.)

На аверсах самых ранних фанагорийских монет представлены головы старого и молодого мужчины в одинаковых головных уборах. Это, скорее всего, кабиры. Почитание этих богов, выступавших в двух возрастных ипостасях, судя по всему, было распространено на Боспоре, причем не только в качестве божеств плодородия, но и в загробном аспекте. В культе они были связаны с Гермесом.

В отличие от Ольвии, на Боспоре почитание этого бога не имело широкого распространения. В. Ф. Гайдукевич предполагал, что Гермес на Боспоре был связан с культом Афродиты Урании. Однако подобная точка зрения не подкрепляется фактами. Скорее можно объяснить относительную незначительность культа Гермеса тем, что многие его функции здесь были поглощены тесно связанным с Афродитой Гераклом, с которым Гермес в некоторых аспектах был близок, а иногда и идентифицировался.

Боспорский Ахилл, центр здешнего культа которого находился в названном в его честь поселении, несомненно, был схож с тем божеством, которое почитали в Северо-Западном Причерноморье. Византийский писатель Лев Диакон (История, IX, 6) со ссылкой на перипл Арриана утверждает, что Ахилл родом был скиф из боспорского города Мирмекия. Это известие, перекликающееся с одним комментарием Евстафия к «Землеописанию» Дионисия Периэгета (306), где говорится об Ахилле — скифском царе, позволяет не только предполагать местные черты в образе Ахилла на Боспоре, но и утверждать связь названия Мирмекия с племенем мирмидонян («муравьиных людей»), предводителем которых был Ахилл. Поскольку муравьи в мифопоэтической традиции имеют хтоническую природу, связаны с царством смерти, можно полагать, что подобные же связи существовали и у Ахилла. В свете этих ассоциаций едва ли является случайной находка именно в Мирмекии роскошного мраморного саркофага II в. н. э. со сценами из жизни Ахилла.

Ранние памятники культа Зевса на Боспоре чрезвычайно скудны. Несколько граффити-посвящений IV в. до н. э. свидетельствуют о его культе здесь в качестве Спасителя. Как и в других причерноморских городах, этот бог почитался в частной сфере преимущественно в качестве покровителя пиршеств — симпосиев. С III в. до н. э., судя по надписям, Зевс Спаситель («Со-тер») стал играть более важную роль в религиозной жизни боспорян.

В официальных культах боспорских городов, а затем в государственном пантеоне Боспорского царства на всем протяжении его существования кардинальные изменения произошли только в период драматических событий I в. до н. э. — I в. н. э. Со смертью последнего представителя династии Спартокидов, правившей на Боспоре с 438 г. до конца II в. до н. э., культ ее главного покровителя Аполлона Врача уходит в тень. После владычества понтийского царя Митридата VI, который имел прозвище Дионис, и последовавшего за этим смутного времени с I в. н. э. верховным божеством всех боспорян становится Афродита Урания (напомним, что ранее эта богиня безраздельно царила только на Азиатской стороне Боспора). Одновременно на рубеже эр увеличивается количество государственных культов несравненно меньшего значения, в частности, за счет греческих Гермеса и Гелиоса, а также малоазийского Мена и египетских богов Исиды и Сераписа. Отличительной чертой культурной и общественной жизни боспорских городов в позднюю эпоху было существование там фиасов — религиозных союзов, объединявших поклонников какого-нибудь одного бога. Фиасы заботились о выполнении религиозных обрядов, об организации празднеств, о погребении своих членов, воспитании детей и т. п. Наибольшее распространение получили фиасы, члены которых поклонялись Богу Высочайшему (его имя никогда не называлось в надписях). Этот культ вобрал в себя черты иудейского Яхве, эллинского Зевса, малоазийского Сабазия и ряда других культов, в том числе и местного происхождения.

Нужно отметить, что первые века новой эры не только в религиозной жизни, но и во всех прочих областях культуры Боспора характеризуются усилением влияния варварских элементов. Те же явления варваризации наблюдаются в это время в Ольвии, а также, хотя и в меньшей степени, в Херсонесе.

С первого взгляда бросающееся в глаза великолепие сохранившихся погребальных сооружений боспорян свидетельствует о том, что забота о посмертном существовании имела для них исключительное значение. Для погребения знати, как правило, сооружались каменные склепы либо на поверхности земли, либо под землей. В первом случае поверх гробницы насыпали земляной курган. Подкурганные погребения более характерны для варваров, в то время как греки обычно хоронили своих покойников в простых грунтовых могилах.

Боспорские погребальные склепы, являющиеся замечательными памятниками архитектуры, обычно состоят из одного или двух прямоугольных помещений, к которым вел дромос (коридор). Их стены и перекрытия складывали из больших каменных тесаных блоков (чаще всего из керченского известняка, легко поддающегося обработке). Блоки перекрытия выступали один над другим, создавая вид уступчатого шатра. С III в. до н. э. началось строительство склепов с полуцилиндрическим сводом.

В первых веках нашей эры наряду с каменными склепами, которые в это время обычно перекрывались подобным полуцилиндрическим сводом, распространение получили вырубленные в скале или вырытые в глине камеры с нишами, в которые помещали деревянные саркофаги. Иногда несколько подобных камер соединяли подземными ходами в один комплекс. Каменные склепы, как и ранее, часто штукатурили и расписывали, причем не только мифологические, но и орнаментальные, и с виду бытовые сюжеты, несомненно, имели символическое значение.

Самым грандиозным памятником боспорской погребальной архитектуры является так называемый «Царский курган» в окрестностях Керчи (Рис. 23). Его высота достигает 17 м. В центре кургана находится небольшая квадратная камера склепа, над которой возвышается круглый в плане высокий уступчатый свод. К склепу ведет изысканно оформленный рустованными (с грубо отесанной лицевой поверхностью) каменными блоками дромос длиной 36 м. Это замечательное сооружение отличается изумительной гармоничностью своих пропорций, продуманностью декоративного убранства, тщательностью отделки. Его символизм прозрачен: квадрат — это земная обитель, круглый свод — небесная, дромос — путь. Явно неслучаен и оптический эффект, который наблюдается в дромосе: путь к погребальной камере кажется гораздо короче, чем при взгляде из нее. И все это величественное и прекрасное сооружение предназначалось отнюдь не для любования, но исключительно для единовременного ритуального использования! (После завершения погребальных церемоний камера склепа была замурована, а дромос засыпан землей.) Нет сомнений, что курган был воздвигнут в IV в.