Бастард рода Неллеров. Книга 12 - Серг Усов

чему должен восторгаться начальник нашего сыска? Во-первых, не он обнаружил обман в столь серьёзном вопросе, как наказание осквернителей чести рода Неллеров, а, во-вторых, в Рансбуре мне Леон Рофф весьма подробно рассказал, как устроена муниципальная власть в столице. Там помимо официальных коронных сборов и налогов, существуют и отчисления с берущейся местными чиновниками мзды. Эти отчисления идут не в казну королевства, а дворцовым сановникам. С Неллером я это вопрос не прояснял, но уверен, тут работают примерно те же самые схемы. То есть, тот толстяк-префект явно задействован в существующих раскладах и пользуется покровительством чиновников герцога. И пусть так. Есть границы, за которые никому не стоит переходить. И покровители вряд ли вмешаются, чтобы отмазать толстяка и его зятя, пусть даже среди этих покровителей сам виконт Генрих Реймсский.

— Господ приглашают в трапезную. — доложил пожилой лакей, едва я успел переодеться в парадный мундир.

Глава 8

Шли за лакеем к трапезной втроём — я и Карл с Алисой. Миледи Паттер ещё ни разу не довелось обедать в присутствии столь высокородной аристократии, но особого волнения за ней не наблюдаю. И правильно, чего волноваться-то? Брюхо набить — много ума не нужно. Как понимаю, раз уж их, моих соратников, удостоили столь высокой чести, то, во-первых, семья Неллеров отдаёт им дань уважения, понимая, что в одиночку даже столь великий маг, как их бастард Степ, сделал бы намного меньше, ну, а, во-вторых, каких-то очень серьёзных разговоров, касающихся родовых планов, ждать не стоит. Значит, вскоре меня ждёт ещё одна аудиенция, на этот раз у единокровного брата. Не сразу, позже, после того, как сделаю мачеху юной девицей. Шутка разумеется, юной девицей она не станет, и всё ж выглядеть будет не старше тридцати. Силу своего плетения омоложения теперь знаю неплохо.

Сколько уж раз я его создавал? Чёрт, а ведь и не сосчитаю сейчас. Надо было бы сразу, едва начал свою магическую силу применять, оказавшись в этом мире, начинать вести счёт. Всплыли вдруг слова Ильича, что социализм — это учёт и контроль. К чему бы это? Ладно, вспомнил и вспомнил, а вообще, чем дольше здесь живу, тем реже у меня в мыслях самопроизвольно, без намеренного желания, появляются воспоминания прошлой жизни. Неужели начинаю забывать своё настоящее прошлое? Не хотелось бы. Хвала Создателю, что нет, не забываю. Просто, как говорится, оно уходит на задворки сознания.

В трапезной нашего родового дворца легко разместится больше сотни пирующих, и ещё полно места для танцев или цирковых представлений останется, но сейчас здесь в центре единственный стол, накрытый на полтора десятка человек. Мы пришли сюда не первыми, а вот из членов семьи я появился раньше всех. Ну, да, так и положено. Я ж самый младшенький, и по возрасту, и по статусу.

О, знакомые всё лица. Тут и баронет Алекс, секретарь Марии и наставник милорда Майкла, секретаря герцога, который тоже здесь, сидит рядом, тут и полковник Тойбин, командир нашей гвардии по должности, а по сути военный министр герцогства — командиры других полков ему подчинены в плане организации снабжения, кадровых вопросов и управления в мирный период. Впрочем, последнее — профанация, мы ж почти постоянно воюем, вялотекущие конфликты на границах, считай, никогда не прекращаются и требуют личного присмотра и руководства самого герцога Джея. Рядом с военным министром виконт Генрих Реймсский, начальник сыска, чьё имя наводит страх порой больший, чем правители. Он-то что здесь делает? Ему нужно разбираться с осквернителями нашего рода, а не пировать. Шутка конечно. Во-первых, от приглашения герцога не отказываются, а это он определяет состав своих гостей за столом, во-вторых же, у виконта Генриха достаточно толковых исполнителей, над которыми не нужен постоянный контроль. Конечно, вижу и наставника.

Милорд Ричард Ванский улыбается, отхлёбывая из серебряного кубка вино. Единственный из присутствующих, кто не постеснялся протянуть руку к содержимому уставленного яствами и напитками стола, где особое внимание привлекает лежащая в центре на огромном овальном блюде из начищенной до блеска бронзы большая, метра полтора длиной, мурена, запечённая — или зажаренная, тут я не разобрался с первого взгляда — муреной, откормленной мясом преступников. Вот уж эту рыбу я так и не приучил себя есть. Не стану и сегодня.

Марго Вирская, фрейлина и лучшая, да даже не лучшая, единственная, подруга моей мачехи приветливо помахала мне рукой, едва я сделал шаг за порог зала. Я ж в ответ благословил и её, и всех остальных. Все склонили при этом головы. Ненадолго.

Симпатичная горничная провела нас к местам, мне, естественно, досталось ближе к голове стола, моим спутникам — в конце. Вскоре появились одновременно нынешняя и вдовствующая герцогини, у двадцатиоднолетней Ольги, выделившей взглядом из всех присутствующих только меня и радостно улыбнувшейся, живот скоро на нос полезет. Двойня у неё там что ли? Похоже, своим переселением в Паргею я безо всякого материнского капитала стимулировал рождаемость в роду Неллеров, и это не считая найденной для нас миледи Берты. Как говорится, плодитесь и размножайтесь.

Ольга села рядом со мной, чуть покраснев, когда мы с ней здоровались, а Снежная Королева расположилась напротив. И нам всем тут же пришлось подняться, приветствуя появившегося в сопровождении двоих гвардейцев нашего правителя герцога Джея. Ух, как он постарел. Преувеличиваю конечно, это я так сформулировал впечатление, накрывшее меня при виде единокровного братца. Но реально выглядит старше своих двадцати девяти. Вот что груз ответственности делает. Я ведь тоже кажусь намного взрослей своих сверстников из простонародья. Сегодня утром в околотке это в очередной раз мысленно отметил.

Чем мне нравится здешний застольный этикет, так это отсутствием необходимости подниматься на ноги, как при произнесении здравиц, так и становясь объектом их направленности. Так что, первые четверть часа, когда, можно сказать, только про меня и говорили, поздравляя с назначением на столь высокую церковную должность, выражая уверенность, что полностью её достоин и желая дальнейшей карьеры, мне не пришлось изображать Ваньку-встаньку. Только слушал, улыбался, благодарно склонял голову, ел и пил. Даже нашёл возможность подмигнуть прислуживавшей мне красавице-рабыне.

Если братец, несмотря на произносимые им тёплые слова в мой адрес, был хмур и озабочен, мачеха, как всегда, холодна будто лёд, то Олька всё время посматривала на меня и улыбалась словно деревенская дурочка. Поначалу мелькнула мысль, что ей тоже нужна от меня магическая помощь, но тут же эту мысль отмёл. Омоложение ей точно не требуется, а исцелить она сама кого хочешь исцелит, будучи очень сильной одарённой. Собственно