Делай – и учись. Как превратить обучение в управляемую систему достижения целей - Рустам Агамалиев

переезде. Так было со мной в 1996 году, когда мы с семьей переехали в Москву из солнечного Баку. Мне было 13 лет, и изменения сильно на меня повлияли. Столкновение с другой культурой было болезненным: в Баку я жил в огромном доме с высоченными потолками, а здесь, в квартире, когда снимал свитер, чиркал руками по потолку. Люди разговаривали сугубо утилитарно, в то время как на моей родине все относились друг к другу с огромным уважением, даже к прохожему (сначала наливаем чай, а потом разговариваем). В Баку в автобусе я никогда не видел стоящего взрослого человека при сидящей молодежи, а в Москве это было нормально. А сколько мелочей, просто не сосчитать. Ну и как результат – шок. Однако культурный шок, с которым столкнулся я, лишь один из его аспектов.

Мой опыт подсказывал мне, что шок – это столкновение культур, однако схожий с культурным шоком эффект может возникнуть не только при смене локации или переезде, но и при иных условиях, когда меняется среда. Такой же средой, со своими «законами» и «порядками», можно считать, например, детский сад. То есть ребенок испытывает ощущение культурного шока от смены среды сада на среду школы, смены среды школы на среду университета. Новая работа, совместная жизнь молодоженов, рождение ребенка – все это ведет к шоку.

Через какое-то время культурный шок проходит. Раньше у меня было ощущение, что это как с джетлагом. Приехал, проспался, адаптировался. Но не все так просто. У кого-то шок пройдет в течение пары месяцев, а кто-то и за годы не сможет привыкнуть.

Я считаю, что культурный шок нельзя относить исключительно к смене локации, скорее, это изменение чего-то привычного, за которым следует процесс адаптации. Заметковедение тоже может вызвать культурный шок. Новичок проходит этапы адаптации к новому. Начинается все, как обычно, с эйфории, а заканчивается встраиванием привычки делать записи в ежедневную рутину.

Преодоление культурного шока – процесс незамысловатый, но непростой. Как мне кажется, он сопряжен с внутренним сопротивлением и серьезной трансформацией, результатом которой становится новая, гибридная идентичность. Идентичность, которая совмещает в себе лучшее из того, что было до, и новое, необязательно лучшее.

Человек, кто бы что ни говорил, – любопытное животное. В любом возрасте нам все интересно. Я все-таки работаю в школе, и это очень бросается в глаза. Когда у детей загорается интерес, происходит смена модели поведения. Каждый демонстрирует это по-своему: шумит, начинает двигаться, задумавшись, уходит в себя. Дети сталкиваются с интересом значительно чаще взрослых, но и у взрослых, и у детей интерес сопровождается чувством эйфории.

Состояние общего возбуждения может продолжаться от нескольких часов до пары месяцев. Во время этого периода мы наполнены энергией, желаем делать что-то новое, исследовать глубже то, что вызывает это чувство. В этом состоянии мы готовы воспринимать многое, часто даже иррациональное. Я заметил, что у большинства новичков в заметковедении схожее отношение к этому явлению. Неподдельный интерес, страстное желание разобраться и сделать «правильно» с первого раза, что бы это «правильно» ни означало. Однако проходит время, и огонь в глазах имеет свойство утихать.

Тухнет не потому, что интерес куда-то делся, как правило, с этим все в порядке, он на месте, а потому, что появляются первые сложности. Пускают корни зерна сомнения: «А это ли мне на самом деле нужно?» Подавляющее большинство новичков сливаются на этом этапе. Перестают делать записи, а сделав, к ним не возвращаются. Еще чаще они не просто прекращают делать что-то по-новому, а поступают более экстремально. Новичок, который переживает фазу сопротивления, не только может прекратить делать то, что вызвало интерес и любопытство, но и вообще перестает перестать выполнять действия – даже те, которые делал до попытки внедрения новой практики. Чувство растерянности сопровождает его на всех этапах.

Со мной было так же, когда я столкнулся с первыми трудностями. Это происходит со всяким новым действием или при смене среды: заметковедение, переход из школы в университет, переезд в другой город или страну. То, что казалось простым, удобным, разумным или эффективным на деле, не простое, не очень удобное и совсем не такое эффективное, как то, к чему привыкли. А еще бывает, что то, что казалось разумным, начинает выглядеть глупым. Для большинства новичков и заметковедов делать ежедневные записи энергозатратно, они не знают, куда записывать, как и что потом с этим делать, но самое тяжелое откровение – не видно ценности этого труда.

В эпоху социальных сетей и быстрой обратной связи долгий процесс наполнения базы знаний через ежедневное написание заметок, без очевидного и явного эффекта, неизбежно приводит к растерянности и забрасыванию практики, которая изначально казалась полезной. Так было и у меня. В 2019 году я взялся за заметки с конкретной целью: написать диссертацию. Но процесс шел, мягко говоря, не так, как я ожидал. В итоге диссертацию я написал лишь отчасти благодаря сделанным записям. Основной вклад в написание привнесло сознательное дисциплинирование себя, приведение, так сказать, в чувство.

Отсутствие видимого результата, высокая требовательность к умственным ресурсам и непонимание принципов, заложенных в заметковедении, приводит к повышенной раздражительности. Однако если преодолеть первые испытания – желание сделать сразу и правильно, записывать даже без явной на момент записи пользы, возвращаться к написанному, – то произойдет трансформация. И этот этап ничуть не легче, чем борьба с первым сопротивлением.

Мне кажется, трансформация – штука более болезненная, чем первые трудности. Потому что привычное, даже не самое лучшее, успокаивает. А еще нам все время кажется, что мы знаем «как лучше». И это «как лучше» заставляет отказываться от того, что работало. Вместо доработки – забывание. А потом, годы спустя, возвращение и сожаление. Со мной это случалось не раз.

Чтобы этап трансформации прошел успешно, нужно найти, что работает конкретно для вас, а что нет. Например, Цеттелькастен долгое время казался мне крайне удобной и универсальной системой ведения записей. Лучше нее не существует ничего, и тот, кто не делает атомарных записей, предает дух святого Лумана и вообще не той веры. Мой личный процесс трансформации начался с вопроса: «А почему, собственно, я решил, что именно десять элементов Цеттелькастена, описанные Зонке Аренсом, являются наиболее оптимальными?»

Цеттелькастен изобретен в аналоговую эпоху, когда для написания заметок требовались ручка, бумага, карточка и всякое прочее, имеющее физическое воплощение в наблюдаемой реальности.

Как оказалось, моя вера в уникальность Цеттелькастена и подходов, описанных Зонке Аренсом, зиждилась на откуда-то сформировавшемся убеждении, что лучше этой системы не существует ничего. Но секретного ингредиента секретноингредиентного супа не существует[162]. Что-то работает при отдельно взятых обстоятельствах, а что-то – нет. И подобная смена перспективы – признак трансформационного процесса.

Второй признак трансформации – ты начинаешь сам находить способы справляться с трудностями, которые возникают, когда адаптируешь чужие подходы. В результате увереннее понимаешь свои действия и занимаешь сбалансированную позицию. Приходишь в равновесие – и от записывания мыслей начинаешь