Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна

Отдельный договор без упоминания раздела имущества. Письменный доступ только к документам по поставке и платежному календарю. Никаких переговоров от имени компании без доверенности. По итогам — варианты действий, решение принимаете вы.

— Сколько?

Я назвала двести десять тысяч до налога. В расчет вошли объем, срочность и риск, а наша общая история в нем отсутствовала. Два выходных, один рабочий день, проверка финансовых оснований и переговорная позиция.

— За три дня?

— За задачу, которую ты считаешь критической для двадцати трех зарплат.

— Ты пользуешься положением.

— Тогда не нанимай меня.

— И спокойно сможешь смотреть Виктору в глаза?

— Смогу сказать ему, что я не управляю компанией и не имею права обещать ее деньги.

— Раньше ты находила способ.

— Раньше я брала на себя ответственность, которую ты потом мог не признавать.

Он вернулся к столу.

— Семья не выставляет счет за каждый разговор.

— Ты подал на развод и отозвал мой доступ. Сейчас мы обсуждаем коммерческую услугу.

— Значит, все? Двадцать лет можно перечеркнуть договором?

— Договор ничего не перечеркивает. Он определяет, что произойдет завтра.

Сергей взял страницы и убрал их в портфель. Встреча продолжалась тридцать две минуты.

— Я найду другого человека, — сказал он.

— Это разумно.

— Только не рассказывай потом, что тебя не звали.

— Пришли официальный запрос, если передумаешь. Он останется между мной, тобой и моим юристом.

— Ты и Павлу Горину будешь докладывать?

Я не спросила, откуда он знает фамилию. Договор АНО был открыт, информация о консультантах легко находилась в протоколе закупки.

— Я сообщаю заказчику о конфликте интересов, если он может повлиять на мою работу.

— Красиво устроилась. Теперь все делаешь правильно.

— Стараюсь.

Он ожидал защиты или ответного удара. Я застегнула пальто, проверила, не оставила ли блокнот, и вышла.

На улице шел мелкий дождь. До набережной было пятнадцать минут пешком, до следующего совещания оставалось больше часа. Я могла вызвать такси и успеть домой, но пошла вниз по улице.

Вина не исчезла после правильного решения. Она шла рядом и называла имена людей, которые могли получить деньги позже срока. Я отвечала ей фактами: я не видела банковского уведомления; не знала реальной причины остановки; не имела полномочий; предложила прозрачную помощь; Сергей отказался. Факты не успокаивали, но не давали чувству назначить меня виновной без разбирательства.

У памятника Чкалову я остановилась и отправила Марине краткий итог: предложение Сергея, мои условия, его отказ. Потом написала Павлу:

«Встреча закончена. Коммерческого договора не будет. В три часа буду на связи».

Он ответил через минуту:

«Принял. Таблицу пришлю в 14:45».

Никакого вопроса. Я убрала телефон, дошла до верхней площадки лестницы и посмотрела на Оку. Ветер был холодным, перчатки остались дома. Через несколько минут пришло второе сообщение от Павла:

«Если после банка захочешь пройтись, буду у западной проходной в 18:20».

Я прочитала его дважды и написала:

«Захочу».

В три часа представитель банка спросил, почему дата испытания вентиляции сдвинулась на три дня. Я открыла матрицу ответственности и объяснила: лаборатория подтверждает выезд только после актов скрытых работ; подрядчик передает акты до пятого ноября; Рашид проверяет комплектность шестого; испытание назначено на седьмое. Павел показал технический резерв. Тамара назвала финансовое последствие переноса. Никто не обещал невозможного, и банк согласовал обновленный график без штрафа.

После разговора Павел задержался у экрана.

— Ты в порядке?

— В рабочем смысле — да.

— Я спрашивал не о графике.

В модуле оставались Тамара и Рашид. Они собирали бумаги и не смотрели на нас, но личный разговор при них был бы еще одной формой невнимательности к границам.

— Расскажу после смены, — ответила я.

В восемнадцать двадцать мы встретились у проходной. Павел был в темно-синей куртке и без портфеля. Мы пошли вдоль набережной, где дорожки уже покрывались тонким льдом у бордюров.

Я передала разговор с Сергеем почти как протокол: остановленная поставка, условная оплата, связь с отказом от требований, мое встречное предложение. Не назвала фамилий сотрудников и банковских подробностей, которые не были моими. Павел не перебивал.

— Он спросил, буду ли я докладывать тебе, — закончила я.

— Почему мне?

— Наверное, видел открытые документы АНО. Или кто-то сказал.

— Это тебя тревожит?

— Меня тревожит, что любое мое решение он объясняет чужим влиянием. Сначала Марина настроила меня на суд. Теперь, возможно, ты научил выставлять счет.

— А до нас ты не умела считать?

— Умела. Просто для себя считала в последнюю очередь.

Павел кивнул, будто услышал ответ на технический вопрос.

— Ты хотела согласиться? — спросил он.

— Да.

Он повернулся