Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна

— Уже перестала.

— Неправда, но научилась останавливаться.

Мы попрощались. Я выбрала темно-серые брюки, белую рубашку и шерстяное пальто. Не стала надевать платье, которое покупала на серебряную годовщину. Не выбрала черное. Это был государственный акт, а не представление о победе или трауре.

Сергей ждал у входа в ЗАГС. На нем было то же пальто, в котором он пришел к адвокату седьмого октября. Рядом стояла пожилая пара; мужчина держал папку с документами, женщина поправляла ему шарф. Сергей проследил за моим взглядом.

— Мы тоже так выглядели, — сказал он.

— Иногда.

— Ты одна?

— Да.

— Валерия не приедет?

— У нее учеба.

Он кивнул, будто уточнение касалось расписания, а не нашей общей договоренности не втягивать дочь.

В холле было жарко. Мы взяли талон, хотя время назначили заранее, и сели на разные края скамьи. Сергей смотрел в телефон. Я перечитывала список документов для Марины, пока на табло не появился наш номер.

Сотрудница проверила паспорта и спросила, не изменилось ли наше решение. Мы оба ответили отрицательно. Потом поставили подписи в записи акта. Мне выдали свидетельство. Я проверила фамилию, имена, даты и номер записи. Формально я осталась Астафьевой: менять фамилию не собиралась. Под ней были диплом, договоры, доверенности, имя дочери и двадцать четыре года моей взрослой жизни. Сергей не получал права считать ее своим имуществом после развода.

Все заняло двенадцать минут.

На улице он предложил выпить кофе. Я отказалась.

— Тогда пять минут в машине, — сказал Сергей. — Без юристов.

— Вадим прислал Марине письмо. Если разговор о нем, говори при них.

— Ты уже знаешь?

— Знаю, что письмо есть.

Он провел ладонью по крыше своей машины, стирая влажную полосу.

— Я привлекаю партнера. Это обычная сделка, чтобы закрыть кассовый разрыв. Если ты сейчас подашь иск, банк увидит спор, поставщики ужесточат условия, оценка упадет. В итоге потеряем оба.

— Как партнер входит в компанию?

— Это обсуждается.

— Продажа части твоей доли или увеличение уставного капитала?

— Инна, ты уже не работаешь в компании.

— Тогда не проси меня оценивать последствия сделки.

— Я прошу подписать соглашение. Квартира и семьсот тысяч остаются в силе. Добавлю триста. Миллион сверху — и мы закрываем вопрос сегодня.

— Без оценки компании?

— Оценка через полгода покажет меньше, если начнется суд.

— Возможно. Тогда у нас обоих будет заключение, а не твоя цифра.

— Ты готова обрушить стоимость только ради признания?

— Я готова выяснить стоимость общего имущества и разделить его законным способом.

— Формально доля моя.

— Формально брак уже расторгнут. Имущество, приобретенное в браке, от этого не исчезло.

Сергей посмотрел на свидетельство в моей руке.

— Ты рада?

— Нет.

— Тогда зачем делаешь вид, что это деловая встреча?

— Потому что сейчас ты предложил мне отказаться от имущественного требования за миллион рублей.

Он открыл дверцу машины, но не сел.

— До вечера предложение действует. Потом партнер внесет деньги, и назад дороги не будет.

— Передай условия Марине.

— Ты умеешь говорить сама.

— Именно поэтому говорю: нет.

Я ушла к остановке. Сергей не окликнул меня.

В офисе Марины свидетельство отсканировали и положили в тонкую папку. Она прочитала его, проверила запись и только потом открыла письмо Корнева.

— Вчера в семнадцать сорок он прислал проект урегулирования, — сказала Марина. — В нем Сергей сообщает, что ведет переговоры о привлечении инвестора. Варианты два: отчуждение двадцати пяти процентов доли или вход через увеличение уставного капитала. Просит тебя подтвердить отсутствие притязаний на будущую сделку.

— Он сказал, что партнер внесет деньги сегодня.

— Это быстрее, чем написано здесь. В письме срок — до конца месяца.

— Может давить.

— Может. А может ускорил переговоры. Нам не нужно угадывать.

Она развернула ко мне экран. Письмо было составлено осторожно. Сергей не признавал долю общим имуществом, но предлагал «в целях снижения коммерческих рисков» подтвердить отсутствие возражений против изменения структуры владения. В приложении лежал проект согласия без цены будущей сделки и без данных инвестора.

— Если я подпишу, что произойдет?

— Ты осложнишь себе возможность оспаривать конкретное распоряжение. Не обязательно потеряешь требование ко всей стоимости, но создашь им удобный аргумент. Я не советую.

— А если не подпишу?

— Сергей формально может продолжить подготовку. Мы подаем иск и просим ограничить распоряжение спорной долей до разрешения дела. Не блокировать счета, не запрещать хозяйственную деятельность и не останавливать платежи. Только не дать изменить владельца или обременить долю так, чтобы решение потом исполнялось годами.

— Суд