Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна

— Что именно ты предлагаешь мне сделать?

— Поговорить с Гороховой. Потом с владельцем, если понадобится. Объяснить, что мы всегда рассчитывались.

— Кто будет исполнять договоренность?

— Компания.

— Кто подпишет изменение условий?

— Я.

— Какие данные я могу раскрыть?

— Инна, не начинай.

— Я уже начала. Ты позвал меня ради работы.

Он откинулся на спинку кресла.

— Хорошо. Тебе дадут доступ ко всему, что связано с поставкой. Платежный календарь, договор, переписка. Позвонишь сегодня, к пятнице добьешься отгрузки. После результата я переведу тебе сто пятьдесят тысяч.

— Отдельный договор?

— Можно оформить как консультацию.

— До начала работы.

— После. Мне сейчас нельзя показывать лишний расход.

— Значит, платить за результат ты собираешься неофициально?

— Не передергивай. Мы подпишем акт, когда машина выйдет со склада.

— А если поставщик откажет по причине, на которую я не влияю?

— Ты не откажешься, если нормально поговоришь.

Я помнила эту уверенность. Если задача решалась, Сергей считал ее простой. Если не решалась, значит, я плохо просила, недостаточно подготовилась или выбрала не тот момент. Цена моей работы возникала только после успеха, а риск до него принадлежал мне.

— Нет, — сказала я. — Такого соглашения не будет.

— Дай договорить.

— Говори.

Он достал из портфеля четыре страницы. Я узнала шрифт и широкие поля проекта соглашения, который видела седьмого октября.

— Мы меняем условия, — сказал Сергей. — Квартира остается тебе, я оплачиваю все расходы по оформлению и перевожу еще семьсот тысяч. Ты отказываешься от требований к доле. И помогаешь с этой поставкой.

— Сто пятьдесят тысяч за консультацию входят в семьсот?

— Какая разница?

— Семьсот тысяч предлагаются за отказ от имущественного требования. Консультация — отдельная работа. Если ты смешиваешь суммы, я должна понимать цену каждой уступки.

— Цена уступки в том, что мы не уничтожаем компанию.

— Мое требование еще не подано.

— Но ты его готовишь.

— Да.

— Из-за него партнеры уже нервничают.

— Партнеры не могут знать о документе, которого нет в суде.

Сергей на секунду замолчал. Этого хватило, чтобы я услышала ответ, которого он не произнес: партнеры нервничали по другой причине.

— Что произошло с кредитным рейтингом? — спросила я.

— Обычный пересмотр банка.

— Тогда покажи уведомление.

— Мы встретились не для аудита.

— Именно для него. Только ты называешь аудит звонком.

Он придвинул страницы ко мне.

— Подпиши принципиальное согласие. Сегодня же получишь доступ, увидишь документы и поймешь, что я ничего не прячу.

— Я не подпишу отказ без оценки доли. И не буду оказывать услугу на условии, что откажусь от законного требования.

— Законного, — повторил он. — Ты двадцать лет говорила, что мы одна команда.

— Я говорила правду. Мы были командой. Потом ты решил, что в компании меня не существует.

— Это формулировка юриста.

— Ты произнес ее сам.

— Потому что ты требовала признать должность, которой не было.

— Я потребовала не должность. Я попросила не делать вид, что компания выросла без общего имущества и без моей работы.

— А теперь двадцать три человека могут остаться без денег, пока ты доказываешь, насколько была важна.

Он назвал число снова. На этот раз оно прозвучало как готовое обвинение.

— У этих людей есть директор, финансовая служба, руководитель снабжения и коммерческий директор, — сказала я. — Если компания зависит от бесплатного звонка бывшей жены директора, проблема появилась не сегодня.

— Бесплатного? Я предложил сто пятьдесят тысяч.

— После результата и вместе с отказом от нескольких миллионов.

— Тебе всегда было важнее, чтобы тебя оценили, чем то, сколько ты получишь.

— Да. Поэтому теперь цена и условия будут записаны.

Он встал и прошел к окну. Внизу тянулись машины, люди переходили улицу у серого здания банка. Сергей держал руки в карманах брюк. В кабинете адвоката он казался хозяином ситуации. Сейчас был похож на руководителя, у которого закончились варианты, но осталась привычка скрывать это от подчиненных.

Мне хотелось спросить, куда ушли два миллиона двенадцатого сентября. Хотелось связать перевод, поставку и тревогу банка в одну понятную схему. Но передо мной не лежало ни одного документа, а Сергей не давал мне права на проверку. Если бы я произнесла догадку, он получил бы возможность спорить с ней вместо ответа на условия.

— Я могу направить тебе предложение, — сказала я. — Фиксированная оплата за диагностику независимо от результата.