Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна

— Не обязуется. Мы покажем письмо, близкий срок сделки, дату приобретения доли в браке, отсутствие оценки и несоразмерность риска. Суд может удовлетворить просьбу полностью, частично или отказать.

— Компания узнает?

— Сергей и его представитель узнают. Если меру примут, сведения поступят тем, кто должен ее исполнить. Сам иск тоже не останется семейной тайной. В нем будут доходы, имущество, переводы, история приобретения доли.

Я открыла подготовленный текст. Марина не писала, что я «создала компанию с нуля» или руководила каждым решением. В иске были даты брака, покупки квартиры, регистрации общества, поступления общих средств, перечень имущества, просьба назначить оценку и определить компенсацию после установления стоимости. Моя работа упоминалась в хронологии, но не подменяла правовое основание раздела.

— Здесь нет суммы по доле, — сказала я.

— Потому что у нас нет надежной оценки. Указываем предварительный расчет для госпошлины и просим уточнить требования после отчета. Не будем превращать желаемую цифру в факт.

— Сергей скажет, что я пытаюсь остановить бизнес.

— Скажет. Поэтому в ходатайстве отдельно написано, чего ты не просишь. Прочитай еще раз раздел о мере.

Я прочитала. Запретить Сергею распоряжаться принадлежащей ему долей в уставном капитале до рассмотрения требования. Не ограничивать полномочия директора в текущей хозяйственной деятельности. Не арестовывать расчетные счета. Не препятствовать выплате зарплаты, налогов, обязательств поставщикам и кредиторам.

Двадцать три сотрудника не исчезали из моего решения. Но и не становились основанием разрешить Сергею изменить состав имущества до оценки.

— Подаем двенадцатого, — сказала Марина. — Сегодня ты только вышла из брака. Дай себе сутки перечитать приложения.

— Если сделку подпишут завтра?

— У нас нет подтверждения такого срока. Электронно можем подать утром. Но я хочу проверить актуальную выписку и платеж по госпошлине. Спешка должна быть обоснованной, иначе мы сами ослабим ходатайство.

Я подписала согласие на окончательную редакцию после проверки и закрыла папку.

Телефон за это время набрал двадцать семь уведомлений. Сначала я решила, что Валерия закончила защиту и написала в общий семейный чат. Потом увидела значок социальной сети.

«Северный контур» опубликовал фотографии с нового объекта — реконструкции двух корпусов на промышленной площадке. Под снимком Сергея и Киры стоял текст: «Новый этап компании начинается с сильной команды. Под руководством Сергея Астафьева и коммерческого директора Киры Мельниковой мы расширяем направление комплексного восстановления».

В комментариях поздравляли компанию, спрашивали про вакансии и отмечали бывших сотрудников. Кто-то написал мое имя: «А Инна теперь не с вами? Она ведь всегда вела сложные поставки».

Другой ответил: «Видимо, семейное осталось в прошлом».

Третий добавил фотографию с юбилея компании, где я стояла рядом с Сергеем, и спросил, почему меня нет среди основателей.

Публикация появилась в одиннадцать восемнадцать — через несколько минут после регистрации развода.

— Не отвечай, — сказала Марина.

— Я еще ничего не сказала.

— У тебя лицо человека, который пишет речь на восемь экранов.

— У меня есть фотографии всех первых объектов.

— И ты сможешь использовать их, если они нужны для доказательств. Публичная исповедь сегодня даст Сергею возможность назвать иск местью за пост.

— А молчание оставит его версию единственной.

— До суда — нет. Для публики — временно да. Выбирать тебе.

Я снова открыла комментарии. Можно было за пять минут перечислить проекты, которые я вытаскивала после срывов. Назвать суммы экономии, фамилии поставщиков, ночи перед приемкой. Рассказать, как Кира получила должность в компании, где для меня не нашлось строки.

Но каждый точный факт потребовал бы документов, часть которых принадлежала компании. Каждое эмоциональное утверждение привело бы Валерию в обсуждение, даже если я не назвала ее. А главное, публикация не вернула бы мне ни право, ни имя. Она дала бы несколько часов внимания людям, которые завтра листали бы другую новость.

Я отключила уведомления и написала только Валерии:

«Все оформлено. Я в порядке. Вечером не смогу встретиться — работаю. Как макет?»

Она ответила фотографией модели двора и сообщением: «Защитила на отлично. Ужин в пятницу?»

«Да».

Я убрала телефон.

— Никакого поста, — сказала Марине.

— Записать как юридическую победу?

— Как экономию времени. У меня в три совещание.

На депо Павел не спросил о разводе при остальных. В переговорной сидели представители подрядчика и завода. Мы два часа разбирали замену марки приводов, срок поставки и ответственность за корректировку проекта. Я проверяла, чтобы решение не зависло между поставщиком и проектировщиком. Павел уточнял технические пределы замены. В конце Рашид получил комплект документов на проверку, подрядчик — срок ответа, а заказчик — расчет влияния на график.

Когда все вышли, Павел закрыл ноутбук.

— Закончилось? — спросил он.

— Брак — да. Имущество — нет.

— Тебе нужно домой?

— Мне нужно закончить таблицу для банка.

— Это можно сделать завтра утром.

— Можно. Но тогда я буду думать о ней ночью.

— А если закончишь, о чем будешь думать?

— У меня достаточно вариантов.