Эхо окопов - Олег Георгиевич Холщевников

Командир допил кофе, помолчал несколько минут, собираясь с мыслями. Его лицо стало сосредоточенным, каменным.

– Всё, я поехал, Дербент. Держи фронт.

После его отъезда я занялся рутиной: проверил посты, убедился, что смена караулов проходит четко. Подошел к яме, которую ребята несколько дней пытались превратить в капонир для техники. Песок был нашим тихим, настырным врагом – он постоянно осыпался, сводя на нет все усилия. Но я знал, что моих ребят не победить. Даже песчаный хаос. Проверил аккумуляторы для «Азартов». Они лежали унылыми серыми кирпичиками, снова набираясь сил. «На зарядке они живут дольше, чем в работе», – с горькой иронией подумал я.

В голову лезли тревожные мысли. Зачем комбриг? Какая задача? Чтобы не сойти с ума от догадок, я взял книгу. Старая, потрепанная, она была моим окном в другой мир. Но буквы расплывались, а мысли уплывали туда, где сейчас был командир. Я не заметил, как уснул.

Меня разбудили голоса:

– Сударь Дербент! Не соизволите ли разделить с нами царскую трапезу от лучших поваров всех королевств?! – Ребята стояли с дымящейся сковородой, на которой шипела картошка с тушенкой. Мы сели есть, разговаривая о службе, о том, кому что подтянуть, кто готов поехать на обучение на полигон. Эта нормальность была хрупким стеклом, прикрывавшим пропасть войны.

Командир вернулся уже затемно. Его лицо было усталым и напряженным. Он позвал меня.

– Руслан, задача серьезная. Утром выставляем НП на новых позициях. Есть инфа – противник готовит заброс ДРГ. Времени в обрез. Готовь группу, через несколько часов – выдвижение.

Мы склонились над картой. Район был новый, незнакомый. Еще вчера там стояли бойцы из другого полка, но их сняли из-за нехватки людей. Мы планировали маршруты, намечали пути подхода и отхода, определяли силы. Решили, что группу на позиции поведут командир роты и начальник разведки бригады. А сменять их и обеспечивать эвакуацию буду я со своими бойцами.

Мы не заметили, как пролетело время. Было уже три ночи. В 4: 20 группа должна была выйти. В это «окно» небо обычно было чистым. Спать не хотелось. Задача была слишком ответственной. Мы определили точку эвакуации, куда я должен был прийти, если командир не выйдет на связь. Решили не ложиться, ждать начальника разведки и проводника.

Утром, с первыми лучами, они появились. Построили группу. Командир отдал последние распоряжения. Его взгляд встретился с моим. Мы молча кивнули друг другу. Они ушли, растворившись в предрассветной мгле.

Я собрал оставшихся бойцов, объяснил ситуацию, назначил группу для эвакуации на случай ЧП. Отправил их готовиться. В блиндаже стало тихо. Я включил в телефоне музыку – тихую, мелодичную. Она помогала собрать мысли в кучу.

Не прошло и двух часов, как в блиндаж ворвался запыхавшийся сержант.

– Дербент! Сообщение… от Стрижа… из группы!

Я схватил телефон. На экране горели лаконичные, леденящие душу слова:

«Сопровождающий 200, начальник разведки 300, командир роты 300 тяжелый, я и 2 бойца 300, нужна эвакуация…».

200. Убит. 300. Ранен. Командир… тяжелый. Мир сузился до размеров этого экрана.

– По тревоге! Сбор! – крикнул я, и сердце ушло в пятки.

Мы мчались на нашей «Буханке», но вскоре над нами, как стервятники, начали кружить дроны.

– Пешком! – скомандовал я. – На машине – верная смерть.

Мы бежали несколько километров, прижимаясь к земле. Добравшись до точки эвакуации, никого не обнаружили. Тишина была зловещей.

– Занять оборону! – приказал я ребятам.

Достал рацию.

– Волк-1, я Дербент! Прием!

В ответ – лишь шипение вражеского РЭБ. Они глушили все эфиры.

– Волк-1, Дербент! Отзовись!

Тишина.

Решили двигаться дальше. Вдруг они не дошли? Сделал несколько шагов, поднял голову, чтобы осмотреться, и замер. В небе, словно появившиеся из ниоткуда, повисли несколько «мавиков». Один из них, дрон-камикадзе, резко пикировал прямо на меня.

– Воздух!!! Ложись!!! – закричал я что есть мочи.

Мир взорвался огнем и грохотом. Я почувствовал, как в обе ноги впились раскаленные иглы. Тысячи игл. Боль, острая и жгучая, пронзила все тело.

– Я 300! – крикнул я, пытаясь осознать происходящее. – У кого как?

Оказалось, двое моих ребят тоже были ранены, один получил тяжелую контузию. Мы поползли к полуразрушенному сараю, что виднелся в тридцати метрах. Эти метры казались бесконечными. Над нами уже кружила стая из семи дронов, а высоко в небе висел «разведчик», координирующий атаку. Доползли. Оказали друг другу первую помощь. Только тогда я заметил, что в моей руке зажат разбитый осколком «Азарт». Связи не было. Никакой.

– Ребята! Отзовитесь! – хрипло кричал я, выискивая глазами укрывшихся бойцов.

Все были живы. Теперь главное – выбраться.

Я вызвал самого невредимого бойца.

– Тебе нужно дойти до нашей «Буханки». Эвакуировать раненых. Остальные – будем отвлекать огнем.

Он кивнул, в его глазах был страх, но и решимость. Его уход мы прикрывали выстрелами, пытаясь отвлечь дроны. Пять часов. Пять долгих часов мы вели эту отчаянную дуэль. Дроны пикировали на нас, миномет начал обстрел. Казалось, мы попали в заранее расставленную ловушку.

– Ждем темноты! Никаких вылазок! – приказывал я, понимая, что это наш единственный шанс.

И тут вдалеке послышался знакомый звук мотора. Нашей «Буханки»! Я выглянул и увидел ее. Она мчалась к нам, с выбитыми стеклами, вся во вмятинах от осколков. За рулем был наш боец! Он дошел!

– Указывайте ему! Кого грузить первым! – закричал я.

Мы снова открыли огонь, отвлекая на себя адское внимание. Под сбросы дронов и разрывы мин наша «Буханка» пробивалась к раненым, забирала их и уходила обратно. Это был подвиг. Чистой воды.

Убедившись, что всех, кроме меня и контуженного сержанта, эвакуировали, я посмотрел на него. Он был бледен, его трясло.

– Держись, браток, – хрипло сказал я. – Мы еще нужны дома.

Он посмотрел на меня, попытался улыбнуться и прошептал:

– Командир… я не сдамся. Я с тобой… до конца.

Спустя полчаса мы снова услышали мотор. Сигнал становился ближе, но и взрывы вокруг машины учащались. Отвлекать огнем было уже некому.

– Всё, пошли! – крикнул я сержанту. – Хоть ползком, но к ней!

Мы выбрались из укрытия и, хромая, падая и снова поднимаясь, побежали. Бежали, как никогда в жизни. Машина резко развернулась, не доезжая до нас, задняя дверь со скрипом отлетела (в ней зияли дыры от осколков).

– Запрыгивай!! – заорал водитель.

Мы ввалились внутрь и рухнули на пол. Боец, находившийся в салоне, начал накрывать нас бронежилетами, прикрывая от новых осколков. Машина рванула с места, а мы лежали и не могли пошевелиться, обессиленные, но живые.

В расположении роты я, окровавленный, первым делом схватил за рукав медика:

– Все? Все ребята дошли? Сколько раненых?

– Все, Дербент, все. Эвакуировали. Ты крайний.

Только тогда я позволил себе расслабиться и разрешил осмотреть себя. Медик покачал головой:

– Множественные осколочные ранения ног, рук… И один «товарищ» во лбу торчит. Красиво.

Меня эвакуировали. Сначала в медсанчасть бригады, потом в Каланчак,