Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

«Жизни Малха», относится к периоду до 363 г., эти события произошли еще тогда, когда Нисибис находился под контролем римлян, а значит, до 363 г. на территории Месопотамии размещалась целая серия военных гарнизонов, они формировали укрепленную линию обороны (границу) и тем самым защищали Месопотамию от персидских и арабских вторжений. В этих гарнизонах (крепостях) несли службу пограничные войсковые подразделения, такие как алы, когорты или легионы (точнее — легионные вексилляции), но мы полагаем, что в них дислоцировались и некоторые из тех соединений, которых Констанций II перевел в Месопотамию из Малой Азии. Во всяком случае, совершенно точно можно сказать, что гарнизоны Месопотамии находились под командованием трибунов, граница провинции представляла собой сеть регулярных и связанных друг с другом оборонительных сооружений, на наш взгляд, военная организация Месопотамии приобрела такой вид именно благодаря Констанцию II и его персидской экспедиции 338/339 гг.

Поэтому с определенными оговорками мы можем согласиться с точкой зрения Э. Винтера и Б. Дигнас, которые отметили, что многочисленные сражения, развернувшиеся на сирийско-месопотамском участке римского лимеса в 338–359 гг., в итоге не привели к решающему перевесу сил в пользу персов, поскольку та защитная линия крепостей, которую соорудил Диоклетиан, надежно обороняла данные регионы от персидских вторжений. По мнению исследователей, крепости, воздвигнутые в период Тетрархии, активно функционировали и в эпоху Констанция II, они несли на себе основную тяжесть обороны Сирии и Месопотамии от нападений персов[1205].

Мы же, наоборот, полагаем, что такая эффективная линия оборонительных сооружений и самое главное — гарнизонов, которые несли в них службу, появилась в Месопотамии и в Сирии не в эпоху Тетрархии, а как раз наоборот, в период Констанция II. Именно мероприятия Констанция II привели к тому, что в этих регионах разместились экспедиционные войсковые подразделения из Фракии и Малой Азии, в результате новые гарнизоны значительно усилили оборону Сирии и Месопотамии. В отличие от ситуации середины 330-х гг., т. е. последних лет правления Константина I, применительно к концу 340-х гг. мы можем говорить уже о наличии в данных регионах стабильной и постоянно функционирующей системы обороны, которая основывалась на прочной и четкой линии крепостей, где размещались различные войсковые подразделения.

Проблема лимеса Сирии и Месопотамии во второй половине 340-х — начале 350-х гг. органично затрагивает и более широкую проблему — организацию и структуру всего ближневосточного лимеса Римской империи в IV в. Впервые наиболее системно и последовательно эта проблема была рассмотрена в обобщающей работе Э. Люттвака, который предложил концепцию defence-in-depth («защита в глубину»), подразумевая под данным термином двухуровневую систему обороны ближневосточных регионов. По мнению Э. Люттвака, первый, внешний уровень обороны составляли алы, когорты и легионы, располагавшиеся на ближневосточной границе, они несли службу вдоль всей линии границы, по всему ее протяжению, и эти подразделения первыми встречали удар врага. Они должны были сдерживать вражескую армию до прихода основных римских сил — экспедиционных армий, которые составляли второй уровень обороны. Т. о., как полагает Э. Люттвак, римляне организовали на Ближнем Востоке разработанную и методично действующую (рационализированную, rationalized) систему эшелонирования войск, когда войсковые подразделения располагались последовательно друг за другом вглубь провинции, они выстраивались в две линии обороны от внешних границ провинции к ее внутренним землям, экспедиционные войска дислоцировались как раз во внутренних землях каждой провинции. Э. Люттвак отмечает, что внешние гарнизоны защищали свой регион до подхода экспедиционных войсковых соединений, последние же должны были поддерживать и усиливать внешние гарнизоны, действовать с ними согласованно[1206].

В конце 1980-х — начале 1990-х гг. точка зрения Э. Люттвака была подвергнута решительной критике со стороны Б. Исаака, который пришел к выводу, что такой рационализированной, двухуровневой системы защиты в Римской империи IV в. никогда не существовало. Более того, по мнению исследователя, слово limes («граница»), постоянно встречающееся в источниках по IV в., обозначало не линию последовательно выстроенных друг за другом крепостей и других оборонительных сооружений, а только сам регион, где находились эти крепости, по большей части — целую сеть дорог, связывавших крепости и покрывавших всю территорию региона. Регионы же, где размещались фортификации, подчинялись офицерам в должности дукса. В понимании Б. Исаака крепости могли быть разбросаны по всей территории провинции, не обязательно только на ее внешних рубежах, основной задачей таких сооружений были защита водных ресурсов и контроль за перемещениями кочевников, а также поддержание дорог в работоспособном состоянии. По мнению Б. Исаака, в целом невозможно проследить и точно установить, когда крепости однозначно выполняли только военные задачи, а когда подчинялись гражданской администрации, подобная динамика была очень подвижной и изменчивой, что не позволяет говорить о сложившейся и четко фиксированной системе военной границы[1207].

В свою очередь, уже в конце 1990-х гг. позиция Б. Исаака сама была подвергнута критике и полностью пересмотрена К. Цукерманом, который выступил в поддержку теории Э. Люттвака. К. Цукерман привлек множество нарративных и публицистических источников, которые, по его мнению, свидетельствуют, что термин limes подразумевал именно военную линию обороны, систему эшелонирования войск, при которой войсковые гарнизоны располагались последовательно друг за другом, с определенными интервалами между крепостями. Линия этих крепостей как раз и представляла собой фиксированную границу империи, которая отделяла римские земли от владений персов[1208]. Те источники, которые рассмотрел К. Цукерман, в основном повествуют о событиях либо второй половины IV, либо первой трети V вв., тем не менее, сведения «Жизни Малха», рассмотренные выше, позволяют заключить, что подобная линия крепостей существовала в Месопотамии уже к началу 350-х гг., другими словами, к началу 350-х гг. в Месопотамии сложилась фиксированная римская военная граница в виде последовательно выстроенных друг за другом крепостей, очевидно, эта система активно функционировала в регионе начиная с рубежа 340-х и 350-х гг. и вплоть до 363 г.

Проблема организационной структуры и функционированим позднеримского лимеса получила довольно подробное освещение и в исследованиях последних лет, особое место здесь занимает сборник статей «Трансформация границ: от поздней Античности до Каролингов», полностью посвященный феномену границы в обозначенную эпоху. Позволим себе выделить две статьи сборника, затрагивающие указанную проблематику — работы Х. Арсе и П. Хитера.

На основании сведений анонимного трактата De Rebus Bellicis («О военных делах»), который мы уже неоднократно цитировали ранее, Х. Арсе пришел к выводу, что вплоть до середины IV в., когда, по мнению исследователя, был составлен этот трактат (в вопросе о датировке текста мы полностью солидарны с позицией Х. Арсе), в Римской империи так и не сложилась система лимеса в смысле линии последовательно выстроенных друг за другом крепостей. Слово «лимес» подразумевало просто любой пограничный регион, где оборонительные сооружения выполняли множество самых разных функций, без