Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

силы, он не стал бы задействовать легионы, ранее размещавшиеся в Малой Армении. Судя по всему, к 338 г. один из этих легионов, XV Аполлонов, действительно прекратил свое существование, по неизвестным нам причинам он был расформирован, возможно, его кадровый состав пополнил другие войсковые подразделения. Но какие именно подразделения, другими словами — привела ли экспедиция 338/339 гг. к размещению в Малой Армении новых войсковых соединений, и если да, как были созданы эти соединения и на какой основе они функционировали?

В 1987 г. Ж. Дедеян пришел к выводу, что со времен Трдата III Великого, восстановленного на армянском троне с помощью римлян, армяне служили в римской армии в качестве федератов, т. е. обособленных этнических контингентов, получавших жалованье за свою службу и участвовавших только в крупных военных кампаниях, после завершения боевых действий они возвращались в свои родные земли. Другими словами, на рубеже III–IV вв. армянские войсковые соединения представляли собой нерегулярные отряды, только периодически поступавшие на римскую военную службу. По мнению Ж. Дедеяна, ситуация несколько изменилась при царе Хосрове III (330–338 гг.), который, как утверждает исследователь, из-за усиливающегося давления со стороны персов даже был вынужден бежать в римскую Малую Азию, где он скрывался некоторое время. Как полагает Ж. Дедеян, именно к тому периоду восходят регулярные отряды тяжеловооруженной конницы (катафрактариев), они были сформированы из знатных нахараров, которые бежали в римские земли вместе с Хосровом III[1195].

Мы не можем согласиться с позицией Ж. Дедеяна, поскольку, во-первых, он исходит из того понимания термина «федераты», которое более соответствует условиям эпохи Римской республики (внешний союзник Рима, с которым заключался союзный договор, этот договор, конечно же, предусматривал поставку временной военной помощи, но повторим, римляне принципиально воспринимали таких союзников как gentes externae, внешние народы/государства, живущие или расположенные за пределами Республики или позже империи). Между тем, как справедливо заметил Т. Штиклер, в IV в. содержание термина «федераты» принципиально изменилось — теперь под федератами понимали варварские племена (даже не государства), которые расселялись непосредственно на территории империи, получали целые регионы внутри империи и в обмен за это несли службу в римской армии[1196]. Во-вторых, и это самое важное, ни один источник не сообщает о размещении в Римской империи отрядов нахараров вплоть до эпохи Констанция II. Собственно, цитированный выше пассаж Мовсеса Хоренаци о присутствии нахараров в войске Констанция II можно признать первым упоминанием о службе таких этнических подразделений в римской армии, при этом не в рядовых, а в элитных войсках, в составе императорской гвардии.

Более того, у нас нет никаких сведений о том, что Хосров III когда-либо пребывал в Римской империи, тем более в качестве беглеца-изгнанника, вместе со своими нахарарами. К сожалению, нет у нас сведений и о том, что Рим и Армения заключили между собой какой-либо союзный договор в 298 г., впервые армянские источники говорят о таком договоре только применительно к соглашению, которое заключили Константин I и Трдат III в 324/325 гг. Крайне маловероятно, что уже в 298 г. Рим стал бы на равных заключать договор с Арменией, на тот момент Армения рассматривалась исключительно как вассальное государство, царь которого получил свою власть только благодаря римской военной помощи.

Поэтому следует признать, что, скорее всего, те нахарары и их дружины, которые в 338 г. перешли на сторону Рима, вряд ли могли послужить источником для формирования каких-либо новых войсковых соединений для Малой Армении. Трудно представить, что знатные нахарары согласились бы разместиться в Малой Армении на правах рядовых пограничных гарнизонов. В 2014 г. мы уже обращались к вопросу о новых войсковых контингентах Малой Армении, и пришли к выводу, что эти подразделения представляли собой два легиона, I и II Армянские (I и II Armeniaca), они были размещены в Малой Армении как раз в 338 г[1197]., мы связали их учреждение с кампанией против персов, основанием для такого вывода нам послужило сообщение Мовсеса Хоренаци о пребывании войск Констанция II в городе Сатала. На наш взгляд, оба легиона находились в войске Констанция и получили свое название в честь территории, где они несли службу — Малой Армении[1198].

Сейчас мы могли бы добавить к нашей прежней точке зрения одну новую важную деталь: судя по всему, I и II Армянский легионы не просто заменили расформированный XV Аполлонов легион, очень вероятно, что они же вобрали в себя часть кадрового состава этого легиона, тем более, что в этом легионе действительно служили опытные кадры, которые могли бы пригодиться при обучении молодых рекрутов, навербованных в два новых легиона.

Завершая параграф, посвященный римско-армянским взаимоотношениям 338/339-351 гг., нам хотелось бы поставить еще один вопрос — почему персидская экспедиция Констанция II, проведенная в Месопотамии и в Армении, потребовала перевода и привлечения к боевым действиям значительных войсковых контингентов из Малой Азии (Галатии, если верить словам Мовсеса Хоренаци, в действительности — Вифинии и предместий Константинополя, где они размещались к моменту персидского вторжения в Месопотамию)?

На наш взгляд, причина заключалась в том, что в самой Сирии или Месопотамии не было того количества местных гарнизонов, которое требовалось для эффективной защиты провинций от персидских набегов, эти регионы в первую очередь испытывали недостаток в профессиональных вооруженных силах. Уже в последние годы правления Константина дефицит военных кадров осознавался в полной мере — надпись протектора Винцентия (возведена в 334 г. на территории Сирии или Месопотамии), которую мы цитировали в § 1 данной главы, явно свидетельствует, что местные гарнизоны не справлялись даже с периодическими рейдами арабской кавалерии.

Констанций II прекрасно понимал, что ему необходимо пополнить военные силы Сирии и Месопотамии, усилить защиту этих регионов, поэтому он поспешил разместить там (главным образом, в Месопотамии, которую непосредственно осаждали персы) подразделения той экспедиционной армии, которая ранее размещалась во Фракии, а в 337 г. была частично переведена в Малую Азию, в Вифинию. Поэтому совершенно не случайно Юлиан Отступник, рассказывая о битве при Сингаре, произошедшей в 344 г[1199]., отмечает, что под командованием Констанция находились те войска, которые ранее принимали участие в войнах Константина I Великого: «Вместе с твоим отцом они участвовали во многих битвах и всегда одерживали верх, поэтому у них создалось впечатление, что они непобедимы» (καὶ τῷ πολλὰς συγκατειργάσθαι τῷ πατρὶ τῷ σῷ μάχας καὶ κρατῆσαι πανταχοῦ τὸ δοκεῖν ἀηττήτους εἶναι συνηγωνίζετο — Jul. Or. I, 24b, ed. W.C. Wright)[1200].

Как детально установила К. Мосиг-Вальбург, битва при Сингаре развернулась на территории между рекой Хабур в Сирии и горным массивом Джебель Синджар на северо-востоке Ирака, рядом с городом Синджар ближе к сирийско-иракской границе. В целом,