Защитники неба - Леонид Михайлович Млечин

и вновь вышла замуж. Хотя она звала к себе сына, тот не переступил порог чужого дома. Вскоре мать с новой семьей навсегда уехала в Польшу. Эта трагедия не могла не сказаться на нем, хотя внешне Владимир Михайлович оставался веселым и общительным человеком.

В 1920 году Мясищев поступил в Московское техническое училище. И увлекся авиацией. С 1923 года трудился на научно-опытном аэродроме. Тема дипломного проекта — «Цельнометаллический истребитель». Руководителем диплома был сам Андрей Николаевич Туполев. Он же и взял подающего надежды молодого человека к себе в ЦАГИ, кузницу всех авиационных кадров страны.

Жена Владимира Михайловича — Елена Спендиарова, дочь знаменитого композитора. Летом 1927 года Мясищев поехал в первый свой отпуск в Крым. В Судаке не смог устроиться, и ему посоветовали попроситься на дачу известного армянского композитора и дирижера Александра Афанасьевича Спендиарова, только что ставшего народным артистом Армянской ССР. Его действительно приютили — и не только на время отпуска, но и на всю жизнь.

А в Москве молодого конструктора Мясищева зачислили в бригаду, которая работала над первым советским четырехмоторным бомбардировщиком ТБ-1 (или АНТ-4). И это на всю жизнь определило его профессиональные пристрастия — он строил бомбардировщики.

Его первая яркая идея — бомбардировщик-торпедоносец, способный исполнять боевые задания и днем и ночью, и в сложных метеорологических условиях. Проектные работы над самолетом, названным Т-1 (или АНТ-41), начались в августе 1934 года.

Мясищев столкнулся с проблемами, которые казались неразрешимыми.

Командировка за океан

Известный летчик-испытатель Герой Советского Союза Марк Лазаревич Галлай рассказывал:

«С появлением новых скоростных самолетов в авиации едва ли не всех передовых стран прокатилась волна таинственных, необъяснимых катастроф. Случайные свидетели, наблюдавшие эти катастрофы с земли, видели во всех случаях почти одинаковую картину: самолет летел совершенно нормально, ничто в его поведении не внушало ни малейших опасений, как вдруг внезапно какая-то неведомая сила, будто взрывом, разрушала машину — и вот уже падают на землю изуродованные обломки: крылья, оперение, фюзеляж…

Новому грозному явлению было дано название флаттер — от английского слова flutter — трепетать, но еще Мольер сказал, что больному не делается легче оттого, что он знает, как называется его болезнь по-латыни».

Во всем мире в 1920-е годы один за другим гибли летчики-испытатели, поднимавшие в воздух новые самолеты, которые развивали уже значительные по тем временам скорости. Машину внезапно охватывала бешеная дрожь, и она разваливалась прямо в воздухе.

На избавление от флаттера у Мясищева ушло четыре месяца. Это была действительно серьезная проблема, мучившая авиаконструкторов. Сначала казалось, что все дело в резонансе. Известно же, что солдатам на мосту не разрешали ходить строем, чтобы он не рухнул. Но авиация столкнулась с куда более сложным явлением. Над проблемой флаттера ломали голову многие математики. В ЦАГИ этим занималась специальная группа. Подключили Мстислава Всеволодовича Келдыша, будущего президента Академии наук СССР, трижды Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и двух Сталинских премий. Он обнаружил, что выводы, сделанные группой, ошибочны. Их применение привело бы к гибельным для самолетостроения последствиям. Келдыш первым понял природу этого таинственного явления, рассчитал математическую модель крыла и объяснил, как надо избегать флаттера. За этим решением стояло не только гениальное озарение, но и многие часы вычислений — компьютеров еще не было.

Вторая проблема, с которой столкнулся молодой авиаконструктор Мясищев, именовалась шимми — по названию модного тогда танца. Из-за шимми тоже погибло немало машин. Первые самолеты при посадке опирались на третье, хвостовое колесо. Чтобы дать самолетам возможность садиться на высоких скоростях, сменили схему и поставили носовое колесо. Но это колесо почему-то виляло из стороны в сторону, и машина попадала в аварию.

Мстислав Келдыш, которого попросили о помощи, задался вопросом, который другим не приходил в голову: а как надувное колесо самолета взаимодействует с поверхностью, по которой катится? Он разработал математическую модель этого взаимодействия, и авиаконструкторы забыли, что такое шимми.

Разработанный Мясищевым первый советский торпедоносец отличался передовыми техническими решениями. Но в серию не пошел.

Молодого конструктора в 1936 году отправили в командировку в Соединенные Штаты — знакомиться с работой заокеанских коллег. Ему предстояло освоить серийный выпуск в Москве двухмоторных пассажирских самолетов фирмы «Дуглас» по купленной у американцев лицензии. Завод № 84 в Химках с 1939 года осваивал американские самолеты, переделывая американские чертежи и переводя дюймы в сантиметры и миллиметры, — в Соединенных Штатах своя метрическая система.

Мясищева утвердили главным конструктором специализированного конструкторского бюро. Под его руководством освоили выпуск самолета, который успешно использовался и как транспортно-пассажирский, и как дальний бомбардировщик. Он очень пригодился в войну — для бомбардировок, доставки боеприпасов, эвакуации раненых, переброски грузов. Но самолет выпускался под названием Ли-2 — в честь главного инженера завода № 84 Бориса Павловича Лисунова, который тоже ездил в Америку изучать технологию сборки «Дугласов»… Почему? Владимир Михайлович Мясищев в начале 1938 года был арестован как «вредитель». Приговор: 10 лет исправительно-трудовых лагерей.

Генеральские погоны

Владимиру Мясищеву еще повезло. Его отправили не в лагерь, а в шарашку — так именовались конструкторские бюро, в которых работали заключенные. В Особом конструкторском бюро собрали цвет отечественного авиастроения, начиная с самого Андрея Туполева.

Мясищеву поручили руководить бригадой, работавшей над крылом самолета, который создавал другой талантливый авиаконструктор, Владимир Михайлович Петляков. В январе 1942 года он полетел на одном из своих самолетов, которые перегоняли на фронт. Самолет загорелся и рухнул. Петляков погиб. Вместо него заниматься производством и модернизацией бомбардировщиков Пе-2 поручили Мясищеву.

Параллельно Мясищев предложил создать дальний высотный бомбардировщик ДВБ-102 с очень мощным двигателем. Вскоре его освободили, чтобы он занялся этим проектом. В 1942 году начались летные испытания. Мясищев получил благодарственную телеграмму от Сталина и премию, которую передал в Фонд обороны.

Самолет не пошел в серию. Но идеи Мясищева сыграли важную роль в развитии отечественного авиастроения. Это был его стиль — создавать принципиально новое. Сам Владимир Михайлович говорил:

«Производительность труда конструктора измеряется не в конструкторском бюро КБ, а в цехе и на аэродроме… Все новое продвигается всегда с трудом и только личными усилиями автора конструкции. Я приветствую всякие соревнования и конкурсы и поэтому приветствую и конкурс на лучшие конструкции.

Но, конечно, надо помнить, что это будет не идеальная конструкция «на вечные времена», и она не должна сеять самоуспокоенность. Это качество (имею в виду самоуспокоенность) должно отсутствовать у конструктора».

Летом 1944 года Мясищев и его коллеги построили высотный дальний бомбардировщик ДВБ-108. Понимая значение дальней авиации, Мясищев занялся проектированием четырехмоторных тяжелых бомбардировщиков с герметичной кабиной, что обеспечивало нормальные условия для экипажа. Алексей Иванович Шахурин, который