Защитники неба - Леонид Михайлович Млечин

— Петр Васильевич! Что-то не решается очень важный вопрос. Как мне поступить, вы его решите? Или мне попросить ЦК партии вам помочь?

Вопрос решался немедленно.

Научным консультантом проекта стал академик Келдыш. Он вообще сыграл огромную роль в развитии авиации. Келдыш сумел поставить математику на службу инженерно-конструкторскому делу. И потому оказался так полезен.

Проект Мясищева стал реальностью. Лауреат Ленинской премии авиаконструктор Георгий Николаевич Назаров отмечал: «Главная черта Мясищева — прозорливость, какой-то невероятный нюх на будущие тенденции развития авиации. Оттого-то он создавал машины, отвечавшие самым современным требованиям».

О том же писал и летчик-испытатель Марк Галлай: «Владимир Михайлович — новатор в буквальном, первозданном смысле слова. Он удивительно чувствовал грань между новаторством и авантюризмом. Грань невидимую, но существующую. Он приближался к ней, но никогда ее не переходил».

Туполев не хотел отставать. Его самолет взлетел в ноябре 1952 года, но машина была еще «сырой». А самолет Мясищева М-4 впервые поднялся в небо 20 января 1953 года, и его сразу запустили в серийное производство. На следующий год его показали на первомайском параде. Это был первый стратегический бомбардировщик, способный нести на борту ядерное оружие. В 1956 году выпустили доработанный вариант — М-6 — с большей дальностью полета. В странах НАТО мясищевский бомбардировщик именовали «Бизоном». В 1957 году Мясищеву присвоили звание Героя Социалистического труда.

Работы над туполевским самолетом хотели закрыть, но Туполев добился права продолжать испытания. В 1957 году Ту-95 тоже приняли на вооружение. У самолета Мясищева скорость была больше и потолок выше, но дальность полета недостаточной. И тогда Мясищев предложил пионерское решение — систему дозаправки в воздухе от самолета-заправщика.

Многие летчики-испытатели поначалу даже отказывались участвовать в испытаниях новой системы. Ее описал технический руководитель испытаний конструктор авиационной техники и кандидат технических наук Леонид Гладун:

«Заправщик спускает из бомболюков шланг, на конце которого конус — датчик топлива. В него летчик заправляемого самолета должен попасть штангой, расположенной перед кабиной пилота. Ее надо выпустить, а она на первых испытаниях замерзала.

Диаметр конуса меньше метра. К тому же он раскачивается. Заправщик висит над головой примерно в 12–15 метрах. Огромный самолет плохо слушается рулей. Пилот нервничает: он вынужден маневрировать крайне осторожно, чтобы не столкнуться с заправщиком. А если что-то не получится, самолет останется без топлива и может рухнуть»

Осенью 1956 года начались опытные заправки. Вполне успешные. Вскоре дозаправка в воздухе стала обычным делом. Занимались этим Герой Советского Союза маршал авиации Владимир Александрович Судец, в ту пору командующий дальней авиацией, 1-й заместитель главнокомандующего и начальник Главного штаба ВВС Сергей Игнатьевич Руденко, тоже маршал авиации и Герой Советского Союза.

Но дозаправка в воздухе не решала главной проблемы. Подсчитали: самолет Мясищева до Соединенных Штатов Америки долетит, а на обратный путь горючего не хватит. Возникла такая идея: отбомбившись, самолет может сесть в Мексике. 1-й секретарь ЦК партии и председатель Совета министров СССР Никита Сергеевич Хрущев взорвался:

— Вы что, думаете Мексика — наша теща? И к ней можно нагрянуть в любое время?

В Институте атомной энергии Академии наук СССР, которым руководил академик Игорь Васильевич Курчатов, изучались и возможности создания ядерных двигателей для самолетов. Этим занимался будущий президент Академии наук Анатолий Петрович Александров.

12 августа 1955 года постановление Совета министров СССР поручило Туполеву и Мясищеву спроектировать и построить самолеты с ядерной силовой установкой, чтобы в случае необходимости обеспечить контрудар по территории Соединенных Штатов.

Впрочем, уже тогда начались разговоры о том, что, может быть, авиация для этого вообще не годится. Нужны ракеты!

«Буря» и «Буран»

Ракетостроение развивалось в двух направлениях. Одно: баллистические ракеты, его поручили Сергею Павловичу Королеву. Другое: создание межконтинентальных крылатых ракет, носителей ядерного оружия — доверили двум авиаконструкторам: Семену Алексеевичу Лавочкину и Мясищеву.

Лавочкин предложил такую схему. Беспилотный самолет поднимался в воздух ракетой-ускорителем, потом отделялся и летел дальше на реактивном двигателе. Проект назывался «Буря». У цели ракета должна была совершить противозенитный маневр и круто спикировать на цель. Летные испытания лавочкинской «Бури» начались в 1959 году. Но к тому времени на вооружение уже была принята королёвская ракета Р-7, и руководство страны решило, что этого достаточно. От разработки Лавочкина отказались.

Такая же судьба постигла и придуманную Мясищевым ракетно-самолетную систему «Буран», способную доставить ядерный груз на территорию США. А ведь академик Келдыш и министр обороны маршал Советского Союза Родион Яковлевич Малиновский просили Хрущева не останавливать эти работы. Келдыш был тогда научным руководителем НИИ-1. Это бывший Ракетный научно-исследовательский институт. Келдыш верил в крылатые ракеты и у себя в институте создал специальные отделы в помощь Лавочкину и Мясищеву. Но даже его авторитета не хватило. Хрущев был непреклонен. Откуда же ему было знать, что очень скоро создатели оружия вернутся к идее крылатых ракет, которые займут важное место в современных арсеналах.

В августе 1958 года в конструкторском бюро у Мясищева побывали высокие гости — Хрущев, Леонид Ильич Брежнев, в ту пору секретарь ЦК по оборонной промышленности, и маршал Малиновский. Владимир Михайлович познакомил их с новейшими разработками.

Мясищев разработал принципиально новый бомбардировщик-ракетоносец М-50, который превысил скорость звука. Он был способен выпустить ракеты по целям еще до входа в зону противовоздушной обороны врага и благополучно вернуться на свой аэродром. Это был первый самолет с полностью автоматизированной системой управления, и экипаж составил всего два человека. На самолетах Мясищева летчики осваивали новую для себя работу — долгие ночные полеты высоко над землей в пустынном небе. Консультантом при создании ракетоносца стал академик Келдыш.

Мясищев получил в 1957 году «Золотую Звезду» Героя Социалистического Труда и Ленинскую премию — более чем заслуженные награды.

Но самолеты будущего Хрущева не вдохновили. Никита Сергеевич искренне недоумевал: зачем тратить деньги на бомбардировщики, когда ракеты точнее и надежнее? Он сделал ставку на ракеты. В декабре 1960 года появилось постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР, которое практически прекратило работы по созданию новых самолетов. Разрешили заниматься только совершенствованием уже существующих моделей.

Не ко времени Хрущев охладел к авиации! Из-за этого не реализовались сразу несколько замечательных разработок: среди них — межконтинентальный баллистический бомбардировщик Мясищева М-50, который был в ту пору лучшим в мире. Хрущев не решился закрыть только новые разработки Туполева — его Никита Сергеевич особо уважал. Лавочкину было велено сменить тематику и перейти на зенитные ракеты.

Мясищев и вовсе остался без любимого дела. А ведь он в своем ОКБ занимался и созданием пилотируемой ракеты, и орбитального корабля, и ракетоплана… Но его конструкторское бюро передали