Я еще скелет? Да сколько можно! - Алексей Сказ

— Великий Вожак! Гобби не понимать! Почему тупой гоблины не слушать⁈

«А ты сам почему с ними не бежишь? Ты же сам гоблин!». — только и мог подумать про себя, смотря на него.

* * *

Итак, эту секцию шахты завалило, сделав работу внутри почти невозможной. Мы потеряли много доступного аметита, но это был опыт… Отрезвляющий удар, чтобы понять насколько же тяжело иметь дело с живой силой.

Я стоял на краю площадки, наблюдая за новым гоблинским бедламом, и чувствовал, как моё терпение испаряется с каждой секундой. Неужели выхода не было? Я сам не мог с ними управиться. Но если не мог я, то кто тогда…

СТОП!

Точно! Если я не мог это сделать сам. Надо было просто найти того, кто мог. Нок!

Снова вспомнил о том необычном гоблине. Он ведь начал перестраивать племя, верно? И у него что-то да получалось, а ещё сам он тоже гоблин. Уж точно поумнее Гобби.

Ну конечно! Зачем мне самому мучиться с этим стадом, когда я знаю того, кто уже умеет ими управлять и у кого я сам забрал эту возможность?

Ну что же, теперь по крайней мере, надо заставить работать на меня лишь одного гоблина. И я даже знаю, как это сделать! Мне ведь не нужно его уговаривать, достаточно лишь… хе-хе, это точно будет занимательно!

Глава 9

Грязь — вездесущая, липкая, въедающаяся в подошвы. Нок морщился, ступая по мокрым камням нижнего города, и каждый шаг напоминал ему, как далеко он оказался от своих чистых мастерских и аккуратных улиц. Его кожаный камзол, на который он потратил месячный доход, уже покрылся брызгами неизвестной субстанции. Два гвардейца следовали за ним, держа руки на рукоятях арбалетов, их глаза сканировали каждую тень, каждый провал между покосившимися лачугами.

Трущобы — дно городской иерархии. Место, где правила не работали, а законы существовали только в теории.

Нок сплюнул, обходя лужу непонятного происхождения. Его длинный нос сморщился от смрада гниющих отбросов и немытых тел. Рядом, прислонившись к стене, дремал пьяница в рваной одежде. Чуть дальше, у костра, трое оборванцев играли в кости, перебрасываясь руганью.

— Вожак, может, вернёмся? — хрипло предложил один из гвардейцев, оглядываясь. — Здесь небезопасно.

— Молчать, — отрезал Нок, не оборачиваясь.

Небезопасно? Да, конечно, но он не мог уйти. Не сейчас, не когда ответ так близко.

В голове снова всплыла та сцена. Она была как проклятие.

* * *

Прошлое. Зал старого вождя.

Молодой Нок стоял в углу, сжимая в руках свиток с чертежами новых ловушек. Его руки дрожали от волнения. Он так долго работал над этим, так старательно рассчитывал каждую деталь и наконец-то отец увидит и поймёт, что сила не всегда в мышцах.

— Отец, — позвал он, протягивая свиток. — Я придумал, как улучшить оборону. Смотри, если мы установим эти механизмы у входа, мы сможем отражать врагов без потерь…

Но отец не слушал. Он стоял спиной к Ноку, хлопая по широким плечам его брата — толстого, самодовольного идиота, который ухмылялся так, будто уже стал правителем мира.

— Вот это настоящий воин! — гремел голос старого вождя. — Посмотри, какие руки! Какая грудь! Он разорвёт любого врага голыми лапами!

— Но отец, — настаивал Нок, подходя ближе. — Эти ловушки…

— Ловушки? — старик наконец повернулся, но в его глазах не было интереса. Только раздражение. — Племени не нужны ловушки, Нок. Племени нужен вождь — сильный и храбрый. А не… это, — Он махнул рукой в сторону чертежей, словно отгоняя назойливую муху. — Ты слишком много думаешь. Иди, займись чем-нибудь полезным. Почини оружие, например.

Брат захохотал громко, противно.

— Нок-мастер! Почини мне топор, а?

Отец тоже засмеялся и все остальные в зале подхватили этот смех.

Нок стоял, сжимая свиток так сильно, что пергамент затрещал. Его лицо горело, а руки дрожали, но уже не от волнения, а от ярости и унижения.

Он развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

В ту ночь он принял решение. Он уйдёт и создаст своё племя, своих гоблинов. Тех, кто поймёт, что будущее за умом, а не за грубой силой.

* * *

Нок моргнул, возвращаясь в настоящее. Его челюсти болели от того, как сильно он их сжал. Он разжал пальцы и снова вздохнул.

Прошлое не отпускало. А теперь добавилось ещё кое-что.

Его брат мёртв. Тот самый идиот, которого отец так любил и который правил племенем, как и предсказывал старик. И что? Довёл всех до погибели и подставил под удар, а потом сам погиб, в сухую сдав сильному.

Нок чувствовал только холодную, обжигающую пустоту.

Теперь племя в руках чужака, причем нежити. Какого-то ненормального, необычного скелета, взявшегося словно бы из ниоткуда.

«Он — аномалия. Я должен понять его и изучить. И, в конце концов, превзойти. Чтобы вернуть своё. Любой ценой».

Но сперва нужно было понять как подобраться к Скелету.

— Эй, почтенный господин! — пронзительный голос вырвал Нока из раздумий.

Он остановился, раздражённо обернувшись. Рядом, прислонившись к стене, сидел оборванец с распухшим носом и мутными глазами. Его одежда была так заляпана грязью, что определить её изначальный цвет было невозможно.

— Ищешь кого-то, зелёный? — хрипло спросил пьяница, прищурившись. — Заблудился в нашем гостеприимном районе?

Нок поморщился от вони, но сдержался.

— Лавка «Тихий Корень». Где она?

Оборванец ухмыльнулся, обнажив редкие гнилые зубы.

— Ах, «Тихий Корень»! Знаю, знаю. Только вот память у меня дырявая. Может, монетка поможет её залатать?

Нок скрипнул зубами. Гвардейцы переглянулись, руки потянулись к оружию, но Нок остановил их жестом. Он медленно полез за пазуху, нащупал там не кошелёк, а завёрнутый в тряпку чёрствый пряник — его личный запас на чёрный день.

«Попрошайки. Жалкие, бесполезные паразиты общества».

Он швырнул пряник пьянице. Тот поймал его, осмотрел с сомнением, но кивнул.

— Две улицы прямо, потом налево, там зелёная вывеска. Не промахнёшься.

Нок развернулся и зашагал прочь, не глядя назад. За спиной раздался треск — оборванец попытался откусить пряник, но тот оказался твёрже камня. Последовала ругань и звук, как «подарок» со всей силы шлёпнулся о стену.

* * *

Лавка «Тихий Корень» выделялась среди окружающего убожества, как драгоценный камень в навозной куче. Чистый фасад, аккуратная вывеска, даже горшки с цветами у входа. Внутри, сквозь приоткрытую дверь, доносился запах трав