Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

могущественного врага придавала высший смысл деятельности ФСБ — только чекисты могли спасти Россию от гибели. Защита страны от расчленения стала основной задачей Совета безопасности. По бюрократической традиции именно Патрушев на правах секретаря определял повестку для встреч и готовил для них материалы. Один из чиновников, знакомых с работой Совбеза, говорил: для того, чтобы Патрушев отправил подготовленный отчет Путину, он должен быть сформулирован максимально резко. По словам других приближенных Патрушева, разговаривавших с британской журналисткой Кэтрин Белтон, тот всегда был более решительно и радикально настроен, чем Путин.

Когда в феврале 2014 года Путину нужно было принять решение об аннексии Крыма, он ночью совещался со своим ближайшим окружением. «Я всем моим коллегам, а их было четверо, сказал: ситуация развернулась таким образом на Украине, что мы вынуждены начать работу по возврату Крыма в состав России», — рассказывал он в фильме «Крым. Путь на родину». Одним из четверых, вероятнее всего, был Патрушев. Решение, принятое президентом, было и его решением.

Все, что мы сегодня знаем о том, как проводилась аннексия Крыма, говорит о том, что это была импровизация. Например, лояльному Леониду Грачу сначала предложили возглавить полуостров, а на следующий день отозвали предложение обратно. Несмотря на успех операции, оказалось, что Россия не готова к полноценному противостоянию с Западом. Патрушев вызвался это исправить — в том числе на идеологическом уровне.

В октябре 2014 года Патрушев дал интервью «Российской газете», которое было озаглавлено «Вторая „холодная“». В нем он сформулировал свои основные тезисы на ближайшие десять лет: украинский кризис возник из-за вмешательства США; СССР распался потому, что американские аналитики просчитали «уязвимые места» системы и обрушили ее экономику; Запад управлял Чечней и планировал развалить Россию. Статья не должна была оставить у читателей сомнения, что против России ведется полномасштабная война. Через год эти же положения легли в основу Стратегии национальной безопасности, которую подготовил Совбез. Стратегия исходила из того, что НАТО ведет скрытую агрессию против России, и готовила страну к переходу на военные рельсы. В новый большой конфликт Россия должна была вступить подготовленной.

Следующие несколько лет Патрушев потратил на то, чтобы сформулировать идеологию, которая нашла бы отклик не только у чекистов, но и у более широкой аудитории — в том числе зарубежной. Защита российских природных ресурсов от посягательств Мадлен Олбрайт могла быть убедительной внутри России, но плохо работала для создания международной коалиции. Зато на эту роль подошли «традиционные ценности». Этим словосочетанием Патрушев называл экзотические для российского государства высокоморальные и гуманистические установки. «К ним относятся приоритет духовного над материальным, защита человеческой жизни, прав и свобод человека, семья, созидательный труд, служение Отечеству, нормы морали и нравственности, гуманизм, милосердие, справедливость, взаимопомощь, коллективизм, историческое единство народов России, преемственность истории нашей Родины», — перечислял он. Главными оказывались не сами ценности как таковые, а то, что они противопоставлены «ценностям либерального Запада». «В отличие от Запада Россия по сути предлагает новый цивилизационный выбор, содержание которого включает равенство, справедливость, невмешательство во внутренние дела, отсутствие менторского тона и каких-либо предварительных условий для взаимовыгодного сотрудничества», — так в 2020 году Патрушев сформулировал предложение другим странам, готовым присоединиться к России в противостоянии с США. Весь мир теперь можно было разделить на два лагеря — либеральный во главе с США и антилиберальный во главе с Россией.

Создание универсальной идеологии стало заключительным упражнением в работе над ошибками 1991 года: чекисты снова оказались самой могущественной корпорацией в стране, ведущей бескомпромиссную войну за мировое господство с коварным противником. Только теперь они не были связаны по рукам и ногам устаревшей коммунистической доктриной, их экономика, построенная с важными элементами рынка, обрела гораздо больше устойчивости, а все диссиденты и возможная оппозиция нейтрализованы. Противостояние с Западом больше не существовало в режиме экспромта.

В ноябре 2021 года глава ЦРУ Уильям Бернс прилетел в Москву, чтобы предупредить Патрушева о том, что США знают о планах готовящегося нападения на Украину. Бернс пообещал, что ответ Запада будет решительным. Патрушев спокойно выслушал его, отложил в сторону записи и в ответ рассказал о том, насколько сильной стала российская армия. «Мы все равно можем это сделать. Мы вернулись», — прочитал в его глазах присутствовавший при этом американский посол Джон Салливан.

ГЛАВА 4

Эльвира Набиуллина

Человек, который сделал все, что можно

26 ноября 1999 года на НТВ, который тогда был ведущим независимым телеканалом, прошли необычные дебаты. Их темой стала недавно начавшаяся вторая чеченская война. В августе чеченские боевики вторглись в Дагестан, в сентябре по всей России кто-то взрывал жилые дома. В ответ на это российские войска вошли на территорию Чечни. В дебатах приняли участие люди, не имевшие к войне почти никакого отношения — Григорий Явлинский и Анатолий Чубайс, два самых известных российских демократических политика 1990-х годов. За две недели до этого Явлинский опубликовал статью «Шесть условий Масхадову». Он призывал приостановить наземную операцию и начать переговоры с избранным президентом Чечни Асланом Масхадовым, чтобы не допустить геноцида и дать возможность мирным жителям покинуть республику. Через день пресс-конференцию дал Чубайс: он сказал, что «в Чечне происходит возрождение российской армии» и назвал Явлинского предателем. Встреча на НТВ должна была показать, кто прав.

С самого начала дебатов стало понятно, что спор разворачивается не только о войне в Чечне, но и о том, на какие компромиссы вообще можно пойти ради возможности реформировать страну. Своими карьерными траекториями Чубайс и Явлинский давали два радикально непохожих ответа. Оба они были экономистами, оба стали известны в начале 1990-х благодаря своим программам реформ — только Явлинский, по сути, ни разу не занимал значимой должности в правительстве, а Чубайс, наоборот, раз за разом находил способ пережить политические кризисы и снова оказаться во власти.

Явлинский был явно раздражен, не сдерживался в выражениях и называл Чубайса подлецом и хранителем ночного горшка Ельцина. Он обвинил своего оппонента в том, что тот несет ответственность еще за первую чеченскую, потому что продолжал работать и заниматься экономическими реформами в правительстве воюющей страны.

Упрек Явлинского задел Чубайса, и в ответ он рассказал такую историю. По словам Чубайса, в 1995 году он пришел за советом к известному правозащитнику Сергею Ковалеву и спросил его: «Сергей Адамович, как вы считаете, с точки зрения морали и с точки зрения дела, правильно или неправильно сейчас мне оставаться в правительстве, при абсолютно разрушенной экономике, при тяжелейших задачах, которые нужно решать во время войны с Чечней? Пытаться хотя бы немного оздоровить финансы или лучше уйти и хлопнуть дверью?» Ковалев ответил: «Вы обязаны остаться».