Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

Явлинский назвал Чубайса лжецом и сказал, что все было не так. По словам Явлинского, Ковалев на самом деле сказал: «Чубайс, это вопрос вашей совести. Сами решайте». Ведущий дебатов Евгений Киселев предложил в прямом эфире позвонить Ковалеву.

Тот был явно смущен и сказал, что точно не помнит детали разговора. По сути, он попытался не обидеть ни одного из спикеров: «Я и сейчас считаю, что тогда для решения остаться в правительстве нужно было серьезное мужество. Может быть, это и было ошибкой. Я точно знаю, что я вряд ли сделал бы так сам». Выходило, что совесть запрещает оставаться в правительстве, которое ведет несправедливую войну, а мужество заставляет продолжать несмотря ни на что и спасать экономику.

Для Чубайса и его круга этот этический выбор представлялся ключевым: мужественные люди закрывали глаза на несправедливость, шли заниматься реальной работой и становились реформаторами, совестливые — отказывались брать на себя ответственность и превращались в политиков-демагогов. «Вы-то, Григорий Алексеевич, за все восемь лет пребывания в элите российской политики не ударили палец о палец. Вы не сделали вообще ничего, кроме постоянного, непрерывного — умного, ответственного, эффектного — словоговорения», — атаковал Чубайс.

У дебатов был не только этический, но и чисто политический смысл. Чубайс представлял недавно созданный блок «Союз правых сил» (СПС), Явлинский — партию «Яблоко». До новых парламентских выборов оставалось меньше месяца, и две эти партии вместе претендовали на голоса примерно 15% избирателей — в основном жителей крупных городов, которые на протяжении 1990-х годов поддерживали демократические преобразования в стране. Дебаты скорее принесли победу Чубайсу. На выборах в декабре СПС набрал восемь с половиной, а «Яблоко» — шесть процентов. Обе партии прошли в Думу (для этого нужно было преодолеть пятипроцентный барьер).

Главным триумфатором выборов, впрочем, оказался премьер-министр Владимир Путин. На фоне решительных действий российской армии в Чечне рейтинг его одобрения рос и отраженным светом падал на поддержанные им партии. Главной из них была не СПС, а «Единство». Ее спешно создали специально под эти выборы, а фронтменами назначили не слишком публичных политиков, обладавших репутацией решительных мачо просто в силу своей профессии: главу МЧС Сергея Шойгу, милицейского генерала Александра Гурова и борца Александра Карелина. Не существовавшее еще два месяца назад «Единство» набрало почти столько же голосов (23,3%), сколько фавориты выборов — коммунисты (те получили 24,3%), и на 10% больше, чем «Отечество — Вся Россия» тяжеловесов Евгения Примакова (бывшего премьер-министра с репутацией патриота и антизападника) и Юрия Лужкова (бессменного мэра Москвы с 1992 года). Это подтверждало высокое доверие избирателей к Путину и открывало для него дорогу к послушному парламенту и уверенному президентству.

Через четыре дня после выборов медиа сообщили о создании в Москве Центра стратегических разработок (ЦСР) — аналитического совета, который должен был готовить для Путина программу стратегического развития России. Лидером центра стал хорошо знакомый Чубайсу экономист Герман Греф. На открытии в московском бизнес-центре «Александр-хаус» собралась политическая элита страны. «Нам нужны программы, рассчитанные не на пятьсот дней, а на десять лет. Хватит работать в режиме пожарной команды!» — должен был сказать Путин, но в итоге передумал. Написанную для него речь пришлось читать первому вице-премьеру Виктору Христенко. Несмотря на такой конфуз, в центре закипела работа. Важную, но непубличную роль заместителя Грефа взяла на себя Эльвира Набиуллина.

Реформатор

Эльвира Набиуллина принадлежит к поколению экономистов, чья карьера началась во время перестройки. Уроженка Уфы, закончив школу на все пятерки, она поступила на экономический факультет МГУ и училась у одного из идеологов рыночных реформ Евгения Ясина. На аспирантском семинаре она познакомилась с молодым преподавателем Ярославом Кузьминовым и вскоре вышла за него замуж. В 1989 году вместе с Кузьминовым и другими коллегами Набиуллина выпустила книгу «Отчуждение труда: история и современность». В ней авторы размышляли о том, как можно переломить ситуацию в Советском Союзе, когда большинство работников чувствуют отчуждение от своей работы: делают ее спустя рукава, а не творят (Маркс обещал, что при коммунизме разница между ручным и творческим трудом исчезнет). Возможное решение проблемы авторы видели в развитии кооперативного движения — оно высвобождало творческую энергию человека. Эта книга стала одной из последних попыток примирить марксистскую теорию с необходимостью экономических реформ. Сама Набиуллина, как вспоминал ее однокурсник Сергей Алексашенко, была «золотой медалисткой[2], стипендиаткой Карла Маркса[3], любившей марксистско-ленинскую политэкономию, свято верившей в идеалы коммунизма <…>, — в общем, образцово-показательным советским человеком».

В начале 1990-х все сообщество прогрессивных экономистов решительно отвергло марксизм: необходимость экономической реформы стала чем-то самим собою разумеющимся, а переход от плановой экономики к рыночной — вопросом времени. После того как Ельцин доверил эту задачу команде тридцатипятилетнего экономиста Егора Гайдара, почти все прорыночно ориентированные экономисты в стране получили шанс из теоретиков превратиться в практиков.

Вслед за своим патроном Евгением Ясиным Набиуллина перешла на работу в Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП), где стала изучать, как происходит экономическая перестройка страны, и помогать Ясину готовить реформы. Об общем настроении в РСПП того времени красноречиво говорит название ключевого доклада на съезде 1992 года: «Созидательная работа по реализации радикальных реформ — главный путь возрождения России». «У нас тогда было полное единодушие, одинаковое понимание происходящих процессов», — вспоминал Ясин.

В середине 1990-х Набиуллина перешла на работу в Министерство экономики и за несколько лет доросла до должности заместителя министра и ответственного секретаря комиссии по экономическим реформам. Сначала комиссию возглавлял Чубайс, а потом — Сергей Кириенко. На всех позициях Набиуллина запомнилась усердием, готовностью решать любые задачи и последовательной защитой рыночных реформ.

В конце 1990-х Набиуллина ушла из правительства в «Промторгбанк» к предпринимателю, реформатору и ультралибералу Кахе Бендукидзе. «Я имел с ней несколько встреч и был восхищен ее деловыми качествами администратора, ученого и аналитика. Поэтому <…> я ее и попросил, чтобы она к нам присоединилась», — объяснял тот приглашение Набиуллиной. Отличную деловую репутацию она сочетала с максимальным отказом от публичности: в 1998 году журнал «Коммерсант-Деньги» настолько плохо ее знал, что назвал в заметке Эммой.

Приход во власть Путина открывал возможности для нового раунда реформ, и делать их должны были члены той же команды, что и в первые постсоветские годы. Путин по своей работе в мэрии Петербурга был лично знаком с некоторыми из них: Чубайсом, Грефом и Алексеем Кудриным. Чубайс считал его «своим», Кудрин рассказывал о том, как они сблизились, когда оба работали вице-мэрами, ходили в баню и вместе решали вопросы управления городом. Когда стало понятно, что Путин лидирует в неформальной гонке преемников Ельцина, Чубайс попросил Евгения