Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

Через пять дней ФСБ подвела итоги учений — почти нигде милиция оказалась не готова противостоять террористам. В Москве эфэсбешники, по их словам, занесли коробку с надписью «бомба» в одно из отделений внутренних дел и оставили ее в кабинете. Патрушев креативно обернул ситуацию в свою пользу: переложил всю ответственность за допущенные взрывы на МВД и показал, что ФСБ нужно дать больше полномочий для борьбы с террористами. Через день российские войска начали масштабную наземную операцию против чеченских сепаратистов. Стартовала вторая чеченская война, задавать вопросы про взрывы домов было уже бессмысленно, хотя версия о причастности к ним ФСБ популярна до сих пор.

В декабре, незадолго до Дня чекиста, Патрушев опубликовал свою первую программную статью в новом статусе главы ФСБ. Во время войны, после того как спецслужбам не удалось предотвратить крупнейшие теракты в истории России, она, казалось бы, должна была успокаивать читателей. Но Патрушев решал совсем другую задачу. Статья описывала новую роль спецслужбы в обществе. Патрушев предлагал наделить ФСБ настолько же большими полномочиями, как у КГБ времен Андропова, только исправить один важный недостаток. Чекисты хорошо помнили, что во время перестройки их похоронила зависимость от коммунистической партии и неспособность партийного руководства принимать решения. Повторить такую ошибку было нельзя. Прикрываясь словами о том, что ФСБ должна сохранять политическую нейтральность, Патрушев предложил простую схему: ФСБ обладает неограниченными полномочиями и подчиняется исключительно закону (на практике — лично президенту). «Для ее действий в рамках обозначенных в законе полномочий неприкасаемых быть не должно».

В ситуации, когда премьер-министр и будущий президент — бывший чекист, никаких проблем не должно было возникнуть. Вскоре его органический союз с ФСБ продемонстрировали публике. Во время празднования Дня чекиста Владимир Путин выступил перед бывшими коллегами на Лубянке. «Доложу вам, что группа сотрудников ФСБ, направленная вами на работу в правительство, с поставленными задачами справляется», — пошутил он на глазах у своих министров. Через пару дней на Лубянку вернули памятную доску Андропову.

Накануне нового, 2000 года, года Путин вместе с женой, Патрушевым и министром по делам СМИ Михаилом Лесиным полетел на вертолете в чеченский город Гудермес, чтобы лично наградить российских военных, ведущих операцию против сепаратистов. На встрече с военными он сказал, что те все делают правильно, должны довести свою работу до конца и «положить конец распаду России». Сам Новый год Путин и Патрушев встретили в воздухе. В вертолете не было стаканчиков, шампанское пили прямо из бутылок. В это же самое время остальная страна узнала, что Борис Ельцин оставляет свой пост, а Путин из премьера превращается в действующего президента. Поездка в Чечню недвусмысленно давала гражданам понять, что новый лидер ставит безопасность страны превыше всего.

Выросший в системе КГБ Патрушев хорошо понимал, что для успешной работы спецслужбы ей нужна идеология. Еще в 1991 году его последний советский начальник Анатолий Курков писал: «Коммунистическая идеология и основанная на ней вся политика государства были одним из главных стержней всей оперативной деятельности. И вдруг этого стержня не стало. Что же последовало дальше? Наверное, здесь можно провести параллель с изъятием графитового стержня из атомного реактора». Патрушев поставил перед собой цель: вернуть стержень обратно. Однако он не собирался восстанавливать идеологию Советского Союза: недостижимые идеалы социальной справедливости и равенства только мешали работе.

Патрушев остался верен идеям чекизма, но без коммунистической основы. У него получилось консервативное охранительство: величию России угрожают внешние враги, разрушающие нравственные устои обычных людей, спасти государство могут только избранные герои — сотрудники спецслужб. Через год, накануне очередного Дня чекиста, Патрушев говорил, цитируя популярный фильм «Брат 2»: «„Не в деньгах сила, американец, а в правде“. За эту правду сотрудники ФСБ и сражаются». И еще: «Внешне они разные, но есть одно важное качество, объединяющее их, — это служивые люди, если хотите, современные „неодворяне“».

В начале 2000-х Патрушев попробовал поставить на роль идеологического стержня православие. На деньги корпорации «Транснефть» он восстановил на Лубянке храм Софии Премудрости Божией, который до этого много лет служил проходной для чекистов. Открывать церковь приехал патриарх Алексий II и подарил Патрушеву икону его небесного покровителя святителя Николая. А еще у сотрудников ФСБ появились свой покровитель — святой князь Александр Невский — и своя молитва: «Великий княже Александре! Ты, победив полки супостатов, и на нас ополчающихся всех видимых и невидимых врагов низложи». Сам Патрушев задавал подчиненным пример: воздвиг в родной деревне отца, Платона Патрушева, храм Преподобного Платона Студийского и стал носить с собой икону. Чтобы укрепить идею, что чекисты — особое сословие людей чести, он через несколько лет получил титул дворянина для себя и своей семьи.

Другой важной частью нового чекистского имиджа оказалась безжалостность по отношению к врагам. В октябре 2002 года чеченские боевики захватили здание театрального центра на Дубровке, и большинство исполнителей и зрителей мюзикла «Норд-Ост» оказались в заложниках — более девятисот человек. Террористы требовали остановить войну в Чечне, но Путин и Патрушев не были настроены на переговоры. Рано утром на третий день после захвата заложников спецназ запустил в вентиляцию центра «усыпляющий» газ и начал штурм. Всех террористов убили, но 130 заложников погибли — в основном из-за того, что медиков не подготовили к штурму: они не знали, с каким именно газом имели дело, и не смогли помочь пострадавшим. Патрушев назвал работу оперативного штаба «слаженной и согласованной», никого из руководителей спецслужбы не наказали. По аналогичному сценарию прошел и штурм школы с заложниками в Беслане в 2004 году: во время него погибло больше 300 человек, в том числе 186 детей. Патрушев неуклонно выполнял путинское обещание «мочить».

У патрушевской концепции «нового дворянства» была и неофициальная часть — за высокое служению государству чекистам полагалась не только символическая награда. Как и подобало дворянам, они получали от государства землю и ренту: могли приватизировать государственную собственность, отнять в свою пользу бизнес (особенно если это был бизнес неугодного власти человека), получить процент с операций, контрабанды и торговли. При этом ФСБ постепенно подминала под себя все остальные силовые органы и забирала их полномочия.

В середине 2000-х годов конфликт вокруг новой роли ФСБ в обществе стал публичным — не выдержал Виктор Черкесов, сам бывший ленинградский чекист и близкий знакомый Путина, в тот момент занимавший пост главы службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН). В своей статье для «Комсомольской правды» Черкесов выражал озабоченность тем, что героический образ морально безупречного чекиста-интеллектуала начинает размываться, и призывал коллег к самоограничениям: подавить дух стяжательства и обуздать соблазны капитализма. Черкесов называл чекистов «опорным государственным сословием» и