Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

В 2007 году Черкесов решился на еще более радикальный жест — опубликовал в деловой газете «Коммерсант» статью с ярким названием «Нельзя допустить, чтобы воины превратились в торговцев». Он писал, что Россия еще совсем недавно переживала страшные смутные времена и смогла не сорваться в бездну только потому, что уцепилась за «чекистский крюк», а теперь спецслужбе грозит другая опасность — внутренняя коррупция. Черкесов описал три возможных сценария окончания кризиса: первый — чекисты отказываются от своего исключительного положения и помогают строить гражданское общество; второй — чекисты усиливают свою корпорацию и помогают России выйти из депрессии, но рискуют превратить страну в подобие латиноамериканской диктатуры; третий — из-за оголтелой критики «чекистский крюк» ломается и страна летит в пропасть. Статья фактически обращалась к руководству ФСБ и Николаю Патрушеву лично.

Ответ Черкесов получил от самого Путина: «Если кто-то <…> предъявляет такого рода претензии о войне спецслужб, сам сначала должен быть безупречным», — отреагировал президент. Через некоторое время Черкесова уволили. С точки зрения чекистской корпорации, вполне заслуженно — публично обсуждать судьбу спецслужбы с читателями «Коммерсанта» мог только человек, ничего не понявший про чекистскую этику.

К концу второго президентского срока Путина ФСБ под руководством Патрушева выполнила программу-минимум по возвращению собственного влияния: ни одно значимое решение в стране не принималось без участия ФСБ, а служба в ней снова стала престижной и денежной. Чеченские сепаратисты были убиты или кооптированы. Олигархи — в тюрьме, эмиграции или под плотным контролем.

Новое место чекистов в обществе изобразил Владимир Сорокин в романе «День опричника» (2006). У Сорокина действие происходит в России будущего, возникшей после царствования государя Николая Платоновича (очевидно, только по фамилии не названного Патрушева). Чекисты-опричники безжалостны, всемогущи и стопроцентно лояльны государю. Но они не просто исполнители, за ними стоит великая идея: «Как только стали мы отгораживаться от чуждого извне, от бесовского изнутри — так и полезли супротивные из всех щелей, аки сколопендрие зловредное. Истинно — великая идея порождает и великое сопротивление ей. Всегда были враги у государства нашего, внешние и внутренние, но никогда так яростно не обострялась борьба с ними, как в период Возрождения Святой Руси».

Секретарь Совета безопасности

В июле 2008 года в Крыму проходили совместные американо-украинские военные учения «Морской бриз». По плану военный корабль должен был высадить бронетранспортеры с десантом в районе озера Донузлав. Когда БТРы подошли к берегу, оказалось, что их встречают триста демонстрантов с красными знаменами Коммунистической партии Украины, советскими и российскими флагами и плакатами вроде «Долой натовцев из Крыма». Между десантниками и активистами начались стычки. Протестующие остановили несколько бронетранспортеров и спели песню «День Победы». «Сегодняшняя жалкая высадка десанта на западном берегу Крыма не удалась, потому что мы их встретили там, как в Сталинградском „котле“», — рассказал журналистам организатор акции, глава крымских коммунистов Леонид Грач.

Как минимум частью своего успеха протест на озере Донузлав был обязан тому, что коммунисты заранее знали точное время и место высадки. Много лет спустя Грач признался, что акция не состоялась бы без личной поддержки Патрушева: «Николай Платонович — единственный, кто реально не только глубоко видел развитие событий, которые привели к тому, к чему привели, но и реально внес свой личный вклад в то, чтобы мы могли здесь восстать. <…> Он понял первый, а остальные в игры играли».

Когда происходили события на озере Донузлав, Патрушев уже не был директором ФСБ. За два месяца до этого Владимир Путин передал президентское кресло Дмитрию Медведеву, а сам стал премьер-министром. При этом отдавать власть в стране он не собирался. Чтобы защитить свои позиции, Путин резко усилил Совет безопасности — до этого вполне бессмысленный совещательный орган, куда политиков обычно отправляли на почетную пенсию. Секретарем совета стал Патрушев. Под его руководством Совбез резко увеличил свое влияние и превратился в суперструктуру, надзирающую за всеми силовиками. Путин встречался с его постоянными членами почти еженедельно.

В ночь на 8 августа 2008 года многолетний тлеющий конфликт между Грузией и Южной Осетией перешел в горячую фазу. Грузинские войска начали обстрел южноосетинской столицы Цхинвали, Путин находился в Пекине, а Медведев — в отпуске. В 7:30 утра Патрушев собрал совещание Совета безопасности. Медведев приехал на него только через два часа. Никаких других сценариев, кроме введения войск в соседнюю страну, Совбез не обсуждал.

События в Крыму и Грузии не были для Патрушева кризисами, которые можно разрешить локальными средствами. Они логично встраивались в более широкую и грозную картину мира, ведь именно так, системно и глобально, учили мыслить советских чекистов. На протяжении десятилетий КГБ готовился к решающему и неизбежному столкновению с капиталистическим окружением. Советские теоретики обосновывали это тем, что западные страны органически ненавидят коммунистическую Россию, потому что она построила более справедливое общество. Постсоветские чекисты понимали, что Россия больше не могла претендовать на роль альтернативы Западу, поэтому сделали вывод, что страну хотят захватить ради обладания ее ресурсами.

В 2006 году «Российская газета» опубликовала интервью с генералом ФСО Борисом Ратниковым, рассказавшим, что в свое время КГБ разработал технологии проникновения в чужое сознание. В частности, Ратникову удалось попасть в сознание госсекретаря США Мадлен Олбрайт. «В мыслях мадам Олбрайт мы обнаружили патологическую ненависть к славянам. Еще ее возмущало то, что Россия обладает самыми большими в мире запасами полезных ископаемых», — рассказывал генерал. Вскоре эти фразы под видом прямых цитат Олбрайт стал приводить Патрушев.

Согласно чекистским представлениям, военные столкновения не были ни единственной, ни самой существенной угрозой для России. Гораздо важнее то, что могущественный враг ведет против России непрерывную скрытую войну, используя для этого все доступные средства. В сжатом виде схема выглядела так: на самом верху находится руководство сети международных разведок во главе с ЦРУ, оттуда указания спускаются в разведки конкретных враждебных стран, а затем — в разные неправительственные организации, которые влияют на активистов и гражданское общество в России и разваливают страну изнутри. В такой картине мира у России не может быть конфликта с отдельно взятыми Грузией или Украиной — просто потому, что за ними всегда будут стоять более мощные силы. Эти взгляды можно было бы считать конспирологическими, если бы КГБ буквально не реализовал их во время холодной войны, когда чекисты использовали внедренных агентов, чтобы влиять на работу западных медиа и общественных организаций. Для срыва американских военных учений в Крыму Патрушев использовал не спецназ или диверсантов, а пророссийских активистов, многие из которых могли и не знать о том, что их акция связана с ФСБ.

Неустранимая угроза со стороны