Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

Разочарование чекистов можно понять — на протяжении нескольких лет они пытались донести до партийных властей, что преобразования в стране зашли слишком далеко. «Через несколько дней будет ровно полвека, как началась война против Советского Союза. <…> И вы, наверное, сейчас читаете в газетах, как разведчики информировали тогда руководство страны о том, что делает противник, какая идет подготовка и что нашей стране грозит война. Как вы знаете, тогда к этому не прислушались. Очень боюсь, что пройдет какое-то время, и историки, изучая [сегодняшние] сообщения <…> Комитета госбезопасности, <…> будут поражаться тому, что мы многим вещам, очень серьезным, не придавали должного значения», — предупреждал Владимир Крючков депутатов Верховного совета СССР в июне 1991 года.

Руководство КГБ регулярно отправляло Горбачеву аналитические записки о положении дел в стране. Их посылали в секретных спецпакетах с сургучными печатями. По воспоминаниям одного из чекистов, когда осенью 1991 года в кабинете помощника Горбачева проводили обыск, в сейфе обнаружили более 400 невскрытых пакетов.

В итоге спецслужба стала заложником своей зависимости от партийного руководства — когда начался путч, она получала противоречивые указания от главы союзного КГБ Крючкова и от поддержавшего Ельцина главы российского КГБ Иваненко. Разозленные чекисты предпочли занять выжидательную позицию и ничего не делать.

Провал путча стал для всей корпорации чекистов самой большой катастрофой ХХ века. При этом многие из них понимали, что ситуацию в стране нужно менять, и были готовы на переход к рынку. «Лично я считал что лучше переболеть быстрее, чем растягивать процессы реформирования страны надолго. И выступал за то, что чем больше в стране богатых, тем богаче страна, ибо мы устали жить в государстве бедных», — вспоминал глава ленинградского УКГБ Анатолий Курков. Чего они совсем не могли принять, так это распада СССР и падения собственной значимости.

Патрушев никогда не рассказывал, как именно провел дни путча, но, скорее всего, он просто был на рабочем месте. Зато воспоминания оставил его начальник Анатолий Курков. Все три дня путча он сидел в своем кабинете в здании на Литейном проспекте и следил за тем, чтобы в городе не возникло беспорядков. После поражения путчистов он написал заявление об отставке, потому что испытывал «чувство моральной ответственности за произошедшее».

Заместитель руководителя

Сразу после провала путча у КГБ СССР появился новый глава — назначенный Горбачевым внешний для чекистов человек, бывший министр внутренних дел Вадим Бакатин. Он, по сути, пришел уничтожать КГБ. В своей программе Бакатин предлагал раздробить организацию на несколько конкурирующих служб, предоставить самостоятельность республиканским ведомствам и главное — отказаться от идеологии чекизма. «„Чекизм“ — это постоянный поиск „врага“ по придуманной удобной формуле: „Кто не с нами, тот против нас“. „Чекизм“ — это постоянный ничем не ограниченный сыск и насилие над каждым, кто не укладывается в жесткую схему идеологии партии большевиков. Это полное слияние идеологии спецслужбы не с законом, а с идеологией правящей партии», — объяснял он.

В первую неделю пребывания на новом посту Бакатин впустил на Лубянку диссидента Владимира Буковского и дал ему телеинтервью, сидя в бывшем кабинете Андропова. Дальше — больше: вскоре само название КГБ перестало существовать. Бакатин переименовал ведомство в Межреспубликанскую службу безопасности и подарил своей команде черные футболки, на которых красной краской были зачеркнуты прежние аббревиатуры: ЧК, ГПУ, НКВД, МГБ, КГБ. За две недели до Дня чекиста Бакатин передал американским дипломатам схему расположения подслушивающих устройств в недостроенном новом здании американского посольства в Москве. 20 декабря он не поздравил сотрудников с праздником. Чекисты на Лубянке пришли в бешенство.

В ленинградском — теперь петербургском — управлении госбезопасности тоже появилось новое руководство. На смену Анатолию Куркову назначили Сергея Степашина — депутата и офицера МВД, поддержавшего Ельцина во время путча. Представлять Степашина приехал мэр города Анатолий Собчак — он назвал чекистов «цепными псами старого режима» и потребовал, чтобы они теперь так же рьяно работали на новую власть. На первой коллегии Степашин тоже произнес перед своими подчиненными речь. Смысл ее радикально отличался от программы Бакатина: «Я пришел не уничтожать вас, нам нужна сильная служба. Давайте смотреть, что творится в стране — развал полный, сейчас все всё потащат в разные стороны, начнется воровство. Попробуем это остановить».

Многие сотрудники Ленинградского КГБ в начале 1990-х уволились и ушли работать в бизнес — банкам и фирмам, торговавшим с Западом, требовались руководители в службы безопасности, кадров и внешнеторговых связей. Патрушев остался. Степашин, чтобы разобраться в обстановке, начал работать по выходным и в первую же субботу, обходя кабинеты, встретил Патрушева, тот тоже был занят делом. Они быстро сработались. Степашин назначил Патрушева начальником департамента экономической безопасности. В отличие от Бакатина, Степашин не забыл о Дне чекиста. 20 декабря он собрал подчиненных: «Чего мнетесь? Давайте отмечать, как положено».

Степашин возглавил петербургские органы безопасности в период коллапса советской, а потом и российской экономики. «У нас зарплата нивелировалась каждый день на 100–200 процентов, мы вынуждены были в совхозах закупать продовольствие», — вспоминал он. На новом месте ему пришлось заниматься новой для себя проблемой — в городе не хватало еды, и КГБ пытался контролировать возможные спекуляции и предотвращать хищения. В начале 1992 года депутат Ленсовета Марина Салье подготовила доклад о нарушениях в мэрии города и попросила Степашина их расследовать. Согласно докладу, подчиненный Собчака Владимир Путин и его заместитель Алексей Аникин «проявили полную некомпетентность, граничащую с недобросовестностью, при составлении договоров», по которым распределялись квоты на торговлю нефтью и другим сырьем. Если коротко, тогда в городе действовала схема: государство давало компаниям возможность обменять ценные ресурсы на продукты питания на Западе. Путин организовал процесс так, что лицензии получали знакомые ему фирмы, в контрактах стояли заниженные цены, а за неисполнение договоров нарушителей никак не наказывали. Степашин попросил проверить эту информацию Николая Патрушева — тот изучил все материалы и сказал, что никакой коррупции нет, обычная неразбериха. Встать на сторону депутата-демократа для него означало бы нарушить корпоративную солидарность.

Тем временем бакатинская реформа завершилась, не начавшись. После подписания Беловежских соглашений, формально ликвидировавших СССР, союзный КГБ перестал существовать и Бакатин остался без ведомства. Ельцин был заинтересован не в том, чтобы победить «чекизм», а в том, чтобы сделать спецслужбу подконтрольной — новая российская власть отчаянно нуждалась в инструментах управления страной. В следующие несколько лет КГБ пережил трансформацию, в которой была задействована почти треть букв русского алфавита — КГБ РСФСР превратился в АФБ РСФСР, затем в МБ