Идеальная катастрофа. Седан, 1 сентября 1870 г. - Николай Анатольевич Власов

генерал, пока жив хоть один из нас». Во французской армии эта фраза стала легендарной. Однако красивых слов было недостаточно для успеха; результат второй атаки оказался еще менее впечатляющим, чем первой. Потери французской кавалерии составили около половины участников этих атак.

Немцы восхищались красотой и смелостью французских эскадронов, одновременно выкашивая кавалеристов плотным огнем артиллерии и пехоты. Лишь немногим удавалось добраться до прусских боевых порядков, и нанести какой-либо значимый вред противнику они были бессильны. «Ах, вот это храбрецы!» — воскликнул наблюдавший происходящее издалека прусский король. Впоследствии эти слова были запечатлены на памятнике, установленном в честь погибших кавалеристов. Менее романтичный генерал Шеридан — американский военный наблюдатель при германской главной квартире — заявил, что он никогда не видел ничего более глупого.

К трем часам дня пруссаки подошли к Седану с северо-запада. В крепость со всех концов «котла» текли потоки французских солдат. Раненые, деморализованные, отбившиеся от своих частей, они пытались найти хотя бы иллюзорное убежище. Попытки коменданта Седана остановить этот процесс не имели успеха. Улицы были забиты разношерстной толпой, повозками, артиллерийскими орудиями. Местами возникала паника, слышались крики «Нас предали!». И среди всего этого находился император Франции, утративший всякую волю к сопротивлению.

Глава 6

Конец империи

Наполеон III из окна видел толпы израненных и деморализованных французских солдат, неуправляемым потоком отступавших в крепость. К трем часам дня он понял необходимость прекращения борьбы. По его приказу над стенами Седана был поднят белый флаг. Правда, у императора возникли проблемы с поиском военачальников, готовых выполнить его дальнейшие указания. Дюкро категорически отказался отдавать войскам приказ о прекращении огня, заявив, что это — прерогатива Вимпффена. Начальник штаба Шалонской армии генерал Фор также отказался взять на себя ответственность. Лебрун заявил, что белого флага недостаточно — нужно отправить полномочного представителя к противнику, однако сам открестился от этой роли.

Узнав о намерении императора капитулировать, Вимпффен пришел в ярость. Он все еще не собирался признавать себя и всю французскую армию побежденными. Своим адъютантам он приказал кричать на улицах города, что Базен уже на подходе. Собрав в Седане еще около двух тысяч солдат, Вимпффен снова повел их в Балан, чтобы продолжить бой. Белый флаг был убран, однако спустя некоторое время по приказу Наполеона III поднят вновь.

В Балане Вимпффен вынужден был признать всю безнадежность ситуации. У него просто не было больше солдат для того, чтобы продолжать атаки. В половине шестого он вернулся в Седан. К этому моменту белый флаг заметили и французы, и немцы. Сражение понемногу начало затихать.

Прусский король вместе с Бисмарком и Мольтке наблюдал за происходящим с высот к юго-западу от Седана. Поле боя лежало перед ними как на ладони. Артиллерия II баварского корпуса, оставшегося на левом берегу Мааса, с четырех часов дня вела огонь по старой крепости. «Я поздравляю Ваше Величество с одной из величайших побед этого века!» — торжественно заявил шеф Большого генерального штаба Вильгельму I, увидев белый флаг над ее стенами.

Началась оживленная дискуссия по поводу того, находится ли император в рядах Шалон-ской армии. Бисмарк категорически отрицал подобную возможность: «Старый лис слишком хитер для того, чтобы попасться в такой капкан. Несомненно, он ускользнул в Париж».

Прусские парламентеры во главе с Бронзартом отправились в Седан. Там они узнали о присутствии в крепости Наполеона III. «Поскольку мне не стали завязывать глаза, — писал Бронзарт в своем отчете, — я мог убедиться в том, что на улицах царила полная сумятица. Солдаты всех родов войск из различных полков, мобильные гвардейцы, плохо одетые и вооруженные, повозки всех типов заполняли улицы. Большая часть солдат производила впечатление уставших от боев и склонных сдаться». Бронзарта провели к Наполеону III, заявившему, что он написал письмо прусскому королю и отправит его с одним из своих офицеров. Вернувшись в начале седьмого на командный пункт, Бронзарт не смог сдержать эмоций, прокричав: «Император здесь!» Это вызвало ликование среди присутствующих, к которым тем временем присоединились кронпринц Фридрих Вильгельм и Блументаль.

Через несколько минут перед прусским королем появился генерал Рей, адъютант Наполеона III. Он привез с собой письмо императора, который заявлял, что вручает Вильгельму I свою шпагу. В письме Наполеону III прусский король назначил ответственным за переговоры Мольтке.

Вечером для переговоров прибыл Вимпффен в сопровождении генерала Кастельно из свиты Наполеона III. Командующий Шалонской армией стремился всячески ускользнуть от неприятной обязанности, заявляя, что находился в должности менее одного дня и не может нести ответственность за произошедшее. «Сегодня утром Вы взяли на себя командование, когда видели в этом почет и выгоду, — безжалостно заявил ему Дюкро. — Теперь Вы не можете от него отказаться. Вы один должны вынести позор капитуляции».

В Доншери французов встретили Мольтке и Бисмарк. Французам были поставлены весьма жесткие требования: армия сдается в плен со всем оружием и амуницией. Вимпффен попробовал торговаться, изображал готовность продолжить сражение на рассвете, стремясь добиться лучших условий. Но Мольтке был непреклонен: он понимал, что французы загнали себя в безвыходную ситуацию. «В четыре часа утра я прикажу открыть огонь», — заявил он, после чего коротко обрисовал оппонентам всю безнадежность их положения. Вимпффену было предложено осмотреть германские позиции и лично убедиться в том, что прорвать их не получится. Тогда французский генерал попытался использовать политические аргументы: великодушие немцев позволит заложить основу для прочного мира между двумя народами. На это Бисмарк ядовито ответил, что при традиционной французской политической нестабильности рассчитывать на то, что чувство благодарности будет хоть сколько-нибудь длительным, не приходится. Кастельно заявил, что император вручил прусскому королю свою шпагу в надежде на рыцарственное отношение. «Железный канцлер» задал вопрос: «Чья шпага это была — шпага Франции или императора?» Кастельно ответил, что речь шла о капитуляции лично императора, после чего Бисмарк заявил, что в таком случае нет никаких оснований менять предъявленные условия.

В конечном счете французам удалось добиться лишь одного, и то благодаря вмешательству Бисмарка: продлить перемирие до девяти часов утра. Следующую попытку смягчить участь осажденных предпринял Наполеон III, ранним утром 2 сентября отправившийся к прусскому королю. Однако Бисмарк твердо решил не допускать встречи монархов до тех пор, пока не будет достигнут весомый результат. В ходе беседы двух государственных мужей быстро выяснилось, что император считает себя пленником, который не вправе вести какие-либо переговоры от имени Франции. После этого Бисмарк утратил к нему всякий интерес.

«Я нашел его в бедной крестьянской хижине около наших форпостов сидящим в полной униформе на деревянном стуле в ожидании встречи с королем, — писал Мольтке домой об этих событиях. — Он был спокоен и