Идеальная катастрофа. Седан, 1 сентября 1870 г. - Николай Анатольевич Власов

Между тем, окруженное в Меце ядро этой армии бесславно капитулировало в конце октября. Базен так и не смог совершить ничего действительно выдающегося. Для немцев это было как нельзя более кстати: высвободившиеся корпуса 2-й армии были брошены на Луару и в район к северо-западу от Парижа, где им предстояло вступить в бой с солдатами республики.

Несмотря на все усилия республиканского правительства, время пока работало против него: осажденный Париж отчаянно нуждался в помощи. Однако все попытки деблокировать столицу окончились провалом. Операции в районе Орлеана в октябре-декабре 1870 года завершились разгромом Луарской армии и взятием города немцами. Столь же безуспешными оказались и попытки парижан прорвать блокадное кольцо.

Тем не менее, затягивание кампании было и не в интересах немцев. Бисмарк опасался вмешательства нейтральных держав. Поэтому он не спешил признавать республиканское правительство, продолжая переговоры с Наполеоном III и его супругой, и требовал ускорить обстрел Парижа. В прусском военно-политическом руководстве к концу года начались конфликты по вопросу дальнейшей стратегии.

Одновременно шли переговоры с представителями южногерманских государств о создании национального государства. Несмотря на наличие спорных вопросов, завершить их удалось достаточно быстро. Национальное единение в борьбе против «наследственного врага» способствовало прогрессу на дипломатическом поприще. В конце осени договоры о создании единого федеративного государства были подписаны, а 18 января 1871 года в Большом зеркальном зале Версальского дворца прусский король Вильгельм I был торжественно провозглашен германским императором.

Начало нового года принесло немецким армиям долгожданный успех. Начался обстрел Парижа, и в конце января французская столица вынуждена была капитулировать. Одновременно было подписано и перемирие. К этому моменту оказались разгромлены две оставшиеся крупные республиканские армии — одна потерпела сокрушительное поражение под Ле-Маном, вторая окружена и вытеснена на швейцарскую территорию. Усталость от войны и цепочка поражений сделали свое дело: большинство французов были готовы согласиться на тяжелые условия мира. 26 февраля предварительный мирный договор был подписан, а несколько дней спустя ратифицирован свежеизбранным Национальным собранием. Франция теряла Эльзас и значительную часть Лотарингии с Мецем и была вынуждена выплатить контрибуцию в размере 5 миллиардов франков. До окончания выплаты северо-восток страны оставался под немецкой оккупацией. 10 мая 1871 года во Франкфурте-на-Майне был заключен окончательный мир между двумя странами.

Последствия этих событий трудно переоценить. Баланс сил в Европе оказался нарушен, в центре системы вместо вакуума мелких княжеств теперь появилась мощная империя, которая могла претендовать на ведущую роль на континенте. Франко-германская вражда — результат злополучной аннексии — стала теперь постоянной величиной в международных отношениях.

Все это еще не вело автоматически к новому конфликту. Механизмы «Европейского концерта» вновь заработали — наиболее ярким их проявлением стал Берлинский конгресс 1878 года. На протяжении почти полувека Европа больше не знала войн между великими державами. Другой вопрос, что восстановить нарушенный баланс было не так-то просто, и попытка сделать это при помощи системы военно-политических союзов привела к расколу системы на два лагеря. Интенсивность международных кризисов в начале ХХ века усиливалась, и любая искра могла вызвать пожар. Именно это и произошло летом 1914 года.

Таким образом, ход и результаты Франко-германской войны если не предопределили дальнейшее развитие европейской и мировой истории, то по меньшей мере установили его исходные параметры. Но почему катастрофа при Седане случилась и была ли она неизбежной? В заключение постараемся найти ответ на эти два вопроса.

Вместо эпилога

Причины и альтернативы

Августовская кампания 1870 г. подняла авторитет германской армии на недосягаемую высоту. Легенда о безупречной и непобедимой прусской военной машине родилась в 1866 г. при Кёниггреце, однако приобрела свой окончательный вид после Седана. Между тем, как мы уже могли убедиться, вопрос о причинах стремительных побед немцев выглядит куда менее банальным, если знать неприглядную правду, скрывавшуюся за фасадом блестящей легенды. Подбор высших командных кадров диктовался отнюдь не только военной целесообразностью и оказался достаточно неудачным; прусское военное руководство раздирали скрытые, а порой и явные конфликты. Прусская пехота была вооружена гораздо хуже, чем ее противник, а ее тактика в наступлении неизбежно приводила к высоким потерям, особенно среди офицерского состава.

Собственно, только численное превосходство позволяло немцам выдерживать высокий уровень потерь; в большинстве августовских сражений французы терпели поражение, столкнувшись на поле боя с превосходящими силами противника. Однако сложности с восполнением этих потерь возникли довольно быстро. К этому добавлялся еще ряд существенных проблем. Недостаточно энергичная разведка приводила к тому, что немецким командующим часто было неизвестно местоположение противника, даже находившегося на расстоянии считанных километров от их войск (как это было 18 августа). Это приводило ко множеству ошибочных решений как на тактическом, так и на стратегическом уровне. Преследование противника после успешно выигранных сражений практически не осуществлялось, что лишало немецкие войска значительной части плодов победы. К этому добавлялось множество других недостатков: от многочисленных «военных туристов», создававших дополнительную нагрузку на перенапряженную систему снабжения, до системы медицинской помощи, явно не справлявшейся с потоком раненых после крупных сражений.

Однако, как уже говорилось выше, на войне побеждает не тот, кто лишен недостатков, а тот, у кого их в конечном счете оказывается меньше. О многочисленных проблемах французской армии уже не раз упоминалось; фундамент катастрофы был заложен еще в процессе мобилизации и развертывания. Фатальное влияние на конечный результат оказали, однако, два фактора. Первый — это неупорядоченная система руководства армией, отсутствие сколько-нибудь внятной стратегии, оборонительный менталитет и фатальная безынициативность французского генералитета. Второй — необходимость руководствоваться не военными, а политическими соображениями. Прусский король имел не только и не столько лучшую армию, сколько гораздо более прочный тыл, нежели французский император. Перед Вильгельмом I не стоял вопрос сохранения династии, у него не было необходимости сообразовывать движение своих армий с требованиями общественного мнения.

К этому, конечно, добавлялось множество других факторов. Наличие у пруссаков эффективного органа стратегического планирования и руководства операциями, инициативность и профессионализм немецких офицеров, превосходство крупповских орудий, наконец, полководческий талант Мольтке — все это сыграло свою роль в том, что августовская кампания закончилась убедительной победой немцев. Но могла ли она закончиться иначе?

В 1896 г. немецкий майор Герман Кунц опубликовал книгу под названием «Мог ли маршал Базен спасти Францию?». В ней он пришел к выводу: если бы в последних числах августа Рейнская армия совершила из Меца прорыв на юг и спасла хотя бы половину своих солдат за Луарой, а Шалонская армия вместо самоубийственного марша на восток отошла к французской столице, «война неизбежно приняла бы совершенно иной оборот, чем