Идеальная катастрофа. Седан, 1 сентября 1870 г. - Николай Анатольевич Власов

полностью покорился своей судьбе. Вскоре после этого наши условия капитуляции были без дальнейших проволочек подписаны несчастным Вимпффеном. (…) На следующее утро под проливным дождем долгая вереница повозок под эскортом эскадрона гусар двигалась по шоссе (…) Граф Бисмарк наблюдал за ней с одной стороны улицы, я — с другой, пленный император поприветствовал нас, и отрезок мировой истории ушел в прошлое».

Встреча двух монархов все же состоялась позднее там же, в Доншери. Наполеон III вновь отказался вести какие-либо переговоры о мире, заявив, что это — прерогатива правительства в Париже. Он выразил восхищение германской артиллерией и дисциплиной немецких солдат, а также предположил, что противостоящей ему армией командовал принц Фридрих Карл. Узнав от прусского короля, что «красный принц» по-прежнему блокирует Мец, Наполеон III был поражен — по всей видимости, он рассчитывал, что ради победы при Седане немцам пришлось отказаться от окружения Рейнской армии.

Итак, в одиннадцать часов утра 2 сентября капитуляция была подписана. В полдень, собрав вокруг себя свиту и высшее военное руководство — в общей сложности около двухсот человек, — Вильгельм I торжественно объявил о свершившемся. «Теперь Вы можете представить себе величие исторического события, свидетелями которого мы стали», — провозгласил монарх. Вильгельм I заявил, что дело еще не доведено до конца, но произошедшее позволит еще больше сплотить все союзные германские государства.

Впрочем, не у всех были силы ликовать. Форсированные марши и тяжелое сражение вымотали солдат и офицеров, настоятельно нуждавшихся в отдыхе. «Известие о большом успехе не произвело в этом кругу большого впечатления, — вспоминал Гогенлоэ-Ингельфинген. — Все слишком устали и были заняты тем, что нужно было сделать непосредственно».

Британский военный корреспондент Расселл, посетивший 2 сентября поле боя, писал в своем дневнике: «Я на протяжении многих лет наблюдал сражения, но еще не видел ничего подобного, не наблюдал смерть в столь ужасающих ее проявлениях. На лицах мертвых было выражение ужаса — духовной и физической агонии (…). Оторванные ладони висели на деревьях; ноги и ступни лежали вдали от тел, частью которых они когда-то были. Сильнее всего в моей памяти отпечатался мертвый улан, павший на хребте возле Флуэн. Его голова лежала на свекольном клубне, а колени были рядом с подбородком. Глаза его были широко раскрыты, и казалось, что он с любопытством рассматривает оторванную голову тюркоса или зуава, лежавшую у него на коленях с высунутым и прикушенным языком». Эти картины меньше всего напоминали ту войну, которая обычно представала на полотнах батальной живописи.

Наполеон III отправился со всем надлежащим комфортом в замок Вильгельмсхёе поблизости от Касселя. Путь его пролегал через Бельгию. Впоследствии возникла версия о том, что Бисмарк устроил это специально в надежде на побег императора; такой побег повышал бы шансы на сохранение династии, что было необходимо для скорейшего заключения мирного договора. Как бы то ни было, Наполеон честно выполнил все свои обещания и благополучно прибыл к месту назначения.

Его солдаты в ожидании отправки в Германию были размещены в импровизированном лагере военнопленных на полуострове Иж, страдая от отсутствия крова и нехватки еды. Лишь офицерам, которые согласились дать честное слово не поднимать оружие против Германии, было позволено отправиться восвояси. Многие воспользовались этим правом — еще одним наследием галантного века, которое вскоре исчезнет без следа. В общей сложности около пятисот из них, включая генерала Дюкро, впоследствии вступили в ряды республиканских армий, оправдывая свой поступок тем, что честное слово давалось еще при «старом режиме» и в силу его падения аннулировалось вместе с присягой императору.

Потери французов в сражении при Седане до капитуляции составили 16 тысяч человек убитыми и ранеными и 21 тысячу пленными. Вместе с Вимпффеном в плен сдались 85 тысяч солдат и офицеров. Только около трех тысяч человек смогли добраться до Бельгии. По некоторым данным, от 8 до 10 тысяч французских солдат смогли разными путями достичь Мезьера и продолжить войну. Не исключено, что реальная цифра французских потерь была несколько ниже заявленной немцами, которые вполне могли посчитать раненых 1 сентября еще раз в числе пленных, взятых 2 сентября. В любом случае, радикально картина от этого не меняется.

Германские потери составляли около 9 тысяч. Эта сравнительно невысокая цена объяснялась изменениями в тактике пехоты, последовавшими после кровавых сражений середины августа. Теперь, во-первых, перед началом атаки осуществлялась артиллерийская подготовка, и солдаты в большинстве случаев ждали, пока превосходные крупповские орудия проложат им путь. Во-вторых, пехота атаковала развернутым строем, отказавшись от плотных колонн и используя складки местности. В первую очередь эту тактику усвоили те корпуса, которые уже прошли через кровопускание в районе Меца; в сражении при Бомоне потери саксонцев были значительно меньше, чем у IV корпуса, для которого этот бой являлся первым.

Седанская операция завершилась блестящим, практически безупречным успехом. Результат был потрясающим — по итогам всего лишь одного месяца активных боевых действий половина французской армии была разгромлена и взята в плен, а другая половина — заперта в блокированной крепости. Поражение Мак-Магона при Седане кардинально изменило стратегическую ситуацию Базена. Из магнита, приковывавшего к себе и тем самым исключавшего из активных боевых действий половину германской полевой армии, корпуса в Меце превратились в обреченных, капитуляция которых являлась лишь вопросом времени. Ведь у Франции уже не осталось крупной и боеспособной полевой армии, которая могла бы прийти им на выручку или хотя бы воспользоваться временной неподвижностью 1-й и 2-й немецких армий.

Известия о поражении при Седане вызвали вполне предсказуемую реакцию в Париже. 4 сентября во французской столице произошла революция. Императрица вынуждена была, переодевшись, бежать в Англию. Страну возглавило так называемое «правительство национальной обороны», состоявшее по большей части из представителей либеральной оппозиции. Возглавил его генерал Трошю. Новые власти сразу же заявили о готовности продолжать борьбу, соглашаясь на мир с немцами на условиях статус-кво, но отказываясь уступить хоть пядь французской земли. Поскольку к этому моменту требование аннексии Эльзаса и Лотарингии стало неотъемлемой частью германской программы мира, первые попытки переговоров оказались обречены на провал. Надежды на скорое окончание войны после Седана не оправдались.

Во второй половине сентября немецкие армии блокировали Париж. Расчет строился на том, что проблемы с продовольствием быстро вынудят жителей столицы капитулировать. Однако французская столица оказалась более крепким орешком, чем предполагалось изначально. Тем временем к югу от Луары республиканские власти развернули бурную деятельность по формированию новых армий. Она оказалась весьма успешной: как по мановению волшебной палочки, один за другим возникали все новые армейские корпуса. К сожалению для французов, никакое волшебство не было способно компенсировать отсутствие обученных резервистов, острую нехватку грамотных офицерских кадров