Встречи с Британией - Олег Сергеевич Васильев

— Там вы увидите нечто для себя дорогое и в этих местах неожиданное.

Дорога в Аммандорф вела между терриконами, возвышавшимися то слева, то справа. Было ясно, что здесь добывают уголь.

Подъезжаем к зданию «Социального клуба Аммандорфа». По дороге Поль рассказал мне, что клуб этот был создан в 1936 году самими шахтерами. И до сих пор предметом гордости его членов является то, что кружка пива здесь всегда на два пенса дешевле, чем где бы то ни было.

Завидев Поля, шахтеры — а их человек тридцать — шумно его приветствовали, а узнав, что он сегодня с гостем из Советского Союза, еще более зашумели.

— Тогда, — перекрыл шум голос старого шахтера, — тогда мы сегодня будем заседать в Кремле!

Я недоуменно гляжу на Поля, а он улыбается.

Все вместе мы проходим через узкий коридорчик в небольшой квадратный зал, окрашенный в голубой цвет. Сразу видно, что это место почетное — здесь чисто и светло.

На стенах портреты. С них смотрят лица шахтеров, ушедших добровольцами на помощь республиканской Испании и погибших там.

— Но почему же этот зал вы называете Кремлем? — спрашиваю я.

Шахтеры проводят меня к центральной стене зала, и я вижу небольшой бюст Владимира Ильича Ленина. Бюст темный, чугунный, очень похожий на те, которые встречаются у нас. И все-таки он другой.

— Один наш паренек отливал. Вы как считаете, похож? — Шахтеры впиваются в меня глазами.

Я говорю им, что похож.

Потом начались занятия. Сначала Поль говорил о методах и принципах классовой борьбы в современных условиях, потом отвечал на вопросы, разъяснял непонятное.

После занятий шахтеры захотели расспросить меня о жизни в Советском Союзе, об их коллегах, об условиях их труда.

Весь вечер в стенах Кремля шел оживленный разговор. Никто не уходил.

Сама собой беседа перебросилась на сегодняшнюю жизнь в Аммандорфе.

— Да, — раздался из дальнего угла молодой голос, — наша Англия — самая плохая страна для шахтеров. Вот я как быстро сварился, а мне всего двадцать два. Теперь кляну тот день и час, когда полез под землю. Условия работы зверские. Платят мало. А наше поколение, наверно, слабее стариков — вон они всю жизнь провозились с углем, как кроты, а ничего, живут, пенсию проживают. А я с прошлого месяца получил медицинское разрешение не работать в забое по здоровью. Теперь места «наверху» искать надо, а «наверху» при шахте заработки совсем нищенские. Вот и думаю подаваться отсюда.

— Ты стариков не трогай. Я хоть и живой, а просвети меня рентгеном — ничего внутри, кроме черной пыли, и нет.

Это говорит очень старый шахтер, широкий, приземистый, круглолицый.

— Я ушел на пенсию в 66 лет, — рассказывает он мне, — а когда мне было только сорок, врачи установили у меня всего лишь 20 процентов трудоспособности — пыль виновата. А я все равно в забое работал — жить надо было и семью поднимать. Всю жизнь у меня из зарплаты выдирали определенную сумму мне же на пенсию. И вот теперь получаю на двоих с женой 15 с половиной фунтов в неделю. Скажите, можно прожить на такие деньги?

Долго в этот вечер не расходились шахтеры из своего клуба, долго не отпускали нас с Полем. И долго махали нам вслед своими поношенными, заскорузлыми кепками.

Со сложным чувством покидал я Лланелли.

Было грустно оттого, что театра в городе пока еще нет, чудесный хор вынужден претерпевать неудобства, жизнь шахтеров оставляет желать много лучшего.

Но все же и радостно было тоже от сознания, что Лланелли оказался не затхлой провинцией, а городом, где бурлит и многое обещает молодая жизнь.

И я лишний раз понял, что в каждом городе этой страны есть свой Рон, своя Диана, свой директор Джонс, свой Поль-просветитель.

А если они есть — значит многое хорошее еще впереди.

МАТЬ БРИТАНИЯ — МАЧЕХА СВОБОД

СТРАНА ПОД НАДЗОРОМ

Элегантно одетые, тщательно выбритые, они сидели на скамье подсудимых в зале центрального уголовного суда Олд Бейли. Лишь один из них заметно нервничал, то и дело опуская левую руку в карман пиджака и платком вытирая вспотевшее лицо.

Дело, которое слушалось в Олд Бейли в течение трех недель, было не совсем обычное. Под суд попали четверо частных детективов. Они обвинялись в том, что, «войдя в заговор, совершили общественное зло, незаконно получая закрытую информацию от некоторых банков, правительственных учреждений и местных властей».

Несколько дней ушло на перепалку защиты и обвинения относительно того, что подразумевалось под «общественным злом». И хотя эта формулировка так и осталась довольно туманной, суть дела была ясна. В Англии существует достаточно разветвленная сеть частного сыска. Об этом можно судить по брошюрам, которые рассылают руководителям промышленных и торговых фирм, предпринимателям, банкирам специальные детективные агентства. За сумму от 50 пенсов до 25 фунтов они готовы обеспечить вас информацией о частной жизни любого англичанина.

Четверым детективам из таких частных агентств не повезло. Они стали козлами отпущения. А сколько десятков и сотен агентов продолжают рыскать, выуживать сведения о финансовом положении, благопристойности, взглядах жителей Британских островов?

В газетных всплесках вокруг процесса в Олд Бейли как-то потонуло главное обстоятельство, а именно: эти детективы «изымали» сведения, уже собранные и хранящиеся в государственных учреждениях, полиции, банках. Оказывается, говоря словами газеты «Гардиан», «правительство и деловые круги имеют ужасающее количество сугубо личной информации о каждом из нас». Сюда входят сведения о состоянии банковского счета англичанина и о его здоровье, о политических связях и взглядах и о семейной жизни.

«Мой дом — моя крепость» — это изречение англичане впитывают если не с молоком матери, то с искусственной детской смесью, которой здесь отдают предпочтение. Однако теперь изречение это далеко от истины. Ни в каком доме-крепости не укрыться от бдительного ока полицейских и иных сыщиков. Англичанина ныне изучают, ощупывают, не спускают с него глаз.

Не только частная жизнь англичан интересует посторонних. Общественная деятельность, политические взгляды соплеменников все больше становятся предметом изучения полицейских органов.

В начале 1975 года рабочие, производившие ремонт помещения, в котором размещается штаб-квартира Компартии Великобритании, оторвали одну из деревянных панелей у трибуны в комнате для заседаний и обнаружили под ней подслушивающее устройство. Оно состояло из микрофона и радиопередатчика, способного передавать разговор в помещении на расстоянии до 50 метров. Видимо,