Встречи с Британией - Олег Сергеевич Васильев

— Этот чек от рабочих трех крупнейших предприятий британской стальной корпорации. Рабочие сделали отчисления от своей недельной зарплаты, и мы сразу получили в руки довольно большую сумму для строительства театра.

— Ну на сегодня довольно, — сказал вошедший в комнату паренек с жестянкой в руках.

— Знакомьтесь — Рон Филлипс, рабочий завода «Лейленд», наш активист! — представила паренька Диана.

Это он вместе с друзьями-рабочими был инициатором многих славных дел по созданию театра. На счету добрых начинаний Рона еще и история с посадкой деревьев, о которой рассказали его друзья.

Год назад молодые рабочие Лланелли собрались в выходной день для высадки деревьев в парке. Они посадили за один день более тысячи стволов. Ночью какие-то хулиганы вырвали часть деревьев. Рон кинул клич и вместе с друзьями снова принялся за посадку. Сад был восстановлен. Несколько ночей ребята дежурили возле саженцев, но хулиганы больше не пришли.

— Рон, — спрашиваю я, — а если бы еще раз вырвали?

— Снова бы посадили. И так до тех пор, покуда они бы не сдались!

На заводе Рон работает на большом конвейере, а после работы спешит управиться с неотложными делами, их у него хватает.

— Вы думаете, что у нас только одна проблема — театр? — Рон усмехается. — Если бы! А восстановление сгоревшей женской школы! А сборы на музыкальные инструменты, которых лишились музыканты при пожаре! И что-то нужно делать для улучшения городского стадиона!

Мы не даем и не дадим покоя нашему городскому совету. Видите, вон там, перед окнами муниципалитета, щит. На нем мы отмечаем, сколько собрали денег за день. Щит мы установили так, чтобы он смотрел прямо в окно мэру нашего Лланелли. Он каждый день видит, как продвигаются наши дела. Скоро ему придется принять участие в обсуждении проекта постройки театра.

— Ну не так скоро! — качает головой мистер Хемфри. Но Рон его не слышит, он-то уверен в обратном.

У меня было запланировано посещение завода фирмы «Бритиш Лейленд», изготовляющего детали для легковых автомобилей. На этом заводе работает Рон. Управляющий заводом любезный мистер Гриффитс, готовясь к встрече с советским журналистом, решил, видимо, продемонстрировать «единение труда и капитала». Он пригласил на обед в директорское помещение нескольких своих служащих, представителей профсоюзов и нескольких рабочих.

Но надо же было такому случиться: едва ложки заплавали в супе, началась объявленная профсоюзом механиков общенациональная забастовка.

Профсоюзные руководители, извиняясь, один за другим покинули обеденный зал.

В итоге мы с мистером Гриффитсом, растерянным и смущенным, остались одни.

Когда я вышел от него, рабочие расходились по домам. Среди них мелькнуло задорное лицо Рона.

— Что, не удалось Гриффитсу показать вам спектакль до конца? — крикнул он мне и засмеялся.

Девочки пели уэльскую народную песню на родном языке. В его гортанном и вместе с тем очень плавном звучании было особое очарование. Девочки пели о родном доме, о тропинке, которая ведет от дома и по которой непременно нужно вернуться домой, о белых облаках над черными горами Уэльса, о ветре, который уносит мечты.

Хор девочек Лланелли известен далеко за пределами города и даже страны. Он выступал на сценах Голландии, Бельгии, Чехословакии, Румынии, Австрии, Югославии, ФРГ, Болгарии.

Его организатор и художественный руководитель — Хайвел Вильямс двадцать пять лет назад основал этот хор. Он был инженером, но с детства любил музыку и чувствовал в себе организаторские силы.

Шли годы. За четверть века перед глазами Вильямса прошло 2500 девочек. Многие из тех, кто пел в хоре прежде, — мамы тех, кто поет сейчас. Многие стали профессиональными музыкантами.

А проблемы у хора все те же, что и двадцать пять лет назад: негде выступать, нечем платить за приобретение национальных уэльских костюмов, нет средств на гастроли.

— Когда я слышу, что они поют хорошо и радуют людей, — говорит Вильямс, — все неурядицы начинают казаться пустяками, но когда неурядицы мешают им петь хорошо — это уже не пустяки. Мои девочки мечтают о поездке в Советский Союз, они наслышаны, что у вас даже в маленьких селениях есть клубы, где можно выступать. А это, как вы знаете, для нас больной вопрос.

Девочки пели на уэльском языке, на том языке, который не так давно был практически запрещен, а его преподавание преследовалось. Но нельзя запретить родной язык — это безумие, — чем больше его запрещали, тем сильнее он жил в песнях и сказаниях народа, в домах, где люди не желали говорить ни на каком другом языке.

В половине девятого утра я подошел к дверям школы для мальчиков. И сразу же попал на утреннее собрание учеников. Директор и учителя в черных академических накидках и четырехугольных шляпах. После короткой молитвы исполняется псалом, после чего делаются объявления на текущий день.

Директор школы Денис Джонс энергичный, немного резковатый человек, бесконечно любящий свою работу. В эту школу он пришел лишь три года назад и сразу же воспользовался данным директору правом устанавливать по своему усмотрению объем школьной программы. Он увеличил обязательное обучение уэльскому языку с двух до трех лет.

— В последнее десятилетие, — рассказывает Денис Джонс, — началось активное движение за возрождение языка. И люди борются за право говорить и писать на нем, ибо он представляет собой олицетворение древней культуры, пятнадцативековой литературы.

Директор показал мне классы и кабинеты. Повсюду царил образцовый порядок.

— Ведь не скажешь же, что находишься в захудалой, провинциальной школе? — спросил он меня на прощание.

Я совершенно искренне заверил его, что и в самом деле ничего подобного о его прекрасной школе сказать нельзя.

Предмет особой тревоги директора — выпускники. Это для них в течение целого года в школу по его приглашению приходят люди разных профессий — рабочие, инженеры, врачи, банковские служащие, моряки. И в отдельной комнате они ведут собеседования с учениками, рассказывая все о своих профессиях, отвечая на многочисленные вопросы школьников.

После таких собеседований неугомонный Джонс сам собирает ребят, и вместе они обсуждают будущие профессии.

Да, с таким директором школы дети могут мечтать о будущем. Неизвестно, как сложатся их судьбы, но годы, проведенные в тесном общении с сильным, умным и благородным человеком, несомненно, оставят свой след в молодых сердцах.

Поль Льюис, молодой преподаватель университетского колледжа в городе Суонси, одновременно и руководитель профсоюзных курсов для шахтеров. Собираясь в шахтерский поселок Аммандорф, что лежит милях в двадцати от Лланелли, Поль предложил мне поехать