То, что нас ломает - Мишель Хёрд

для подонков в Вероне. — Рэйчел скрещивает руки на груди и снова вздыхает. — Короче, она сейчас, скорее всего, до смерти боится мужского пола, так что будь с ней осторожнее.

Я киваю. Пока я расставляю еду и приборы, все мои мысли крутятся вокруг Новы и того, через что ей пришлось пройти.

Черт, мне следовало забрать ее в Лос-Анджелес, как только ей исполнилось восемнадцать.

Эта мысль вызывает у меня глубокое чувство вины и сожаления из-за того, что я ее бросил, особенно зная, что мы были у нее единственными близкими людьми.

Я слышу шум, и Лэйни спускается по лестнице с криком: — Ура! Блинчики!

Когда я смотрю на Нову, стоящую прямо за племянницей, меня охватывает острое желание защитить ее.

Она встречается со мной взглядом, на ее губах появляется застенчивая улыбка. И я снова замечаю тревогу на ее лице.

Я докажу ей, что не все мужчины — козлы.

Глава 10

Нова

Когда Лэйни уходит в школу, Рэйчел заходит в гостиную с фотоаппаратом, большим блокнотом и ручками.

Последние несколько дней выдались непростыми, особенно после того, как вчера у меня случился приступ паники, а еще Рэйчел поддразнила меня, намекнув, что я неравнодушна к Истону. С тех пор меня это не отпускает. Может быть, я не так хорошо скрываю свои чувства, как мне казалось.

Видя, что мы одни, я подсаживаюсь к ней поближе и спрашиваю: — Эм, по мне что, заметно, что я неравнодушна к Истону?

Рэйчел отрывается от камеры и вопросительно смотрит на меня: — Нет. Ты спрашиваешь из-за того, что я вчера над тобой подшутила?

Я киваю, садясь рядом с ней: — Меньше всего мне хочется переходить эту черту и ставить всех в неловкое положение.

Подруга мгновение смотрит на меня, а затем уголок ее рта ползет вверх в усмешке: — Ты сохнешь по Истону, да?

— Нет. — Я отчаянно мотаю головой, а затем упрямо повторяю: — Нет, это не так.

Она кивает, и ее улыбка становится шире: — Так. — Она тянется ко мне и кладет руку мне на предплечье. — Будь со мной честна.

Мои плечи опускаются, и я бормочу: — Из этого ничего не выйдет, и это началось задолго до того, как вы переехали в Лос-Анджелес, так что дело не в его известности. — Чувствуя необходимость успокоить ее, я добавляю: — Серьезно. Обещаю, тебе не о чем беспокоиться. Мне просто придется лучше это скрывать.

Рэйчел продолжает смотреть на меня, затем склоняет голову набок: — До того, как мы переехали? Как давно это началось?

Я вздыхаю и признаюсь: — С тех пор, как нам было четырнадцать.

Она сжимает мою руку и спрашивает: — Почему ты мне не рассказала?

— Потому что он твой брат.

— Тебе не нужно было это скрывать, — усмехается она и пожимает плечами. — Меня бы это вообще не смутило. В подростковом возрасте мы все в кого-то влюбляемся.

Я смотрю на нее с виноватым видом: — Это не просто подростковая влюбленность.

На лице Рэйчел мелькает удивление, а затем черты смягчаются: — Ты его любишь?

Когда я киваю, то чувствую облегчение от того, что наконец-то могу поделиться с ней своей тайной, но потом быстро добавляю: — Пожалуйста, не говори ему.

— Не скажу. — Она прищуривается. — У тебя есть от меня еще какие-нибудь секреты?

Я быстро качаю головой: — Нет.

— Ладно. — Она протягивает мне камеру. — Наведи на меня и нажми на запись.

— Хорошо. — Я ищу кнопку записи и, нажав ее, смотрю в объектив, чтобы убедиться, что Рэйчел в фокусе. — Готово.

Она садится прямо, и на ее губах появляется любящая улыбка: — Привет, лучшая подруга. Это видео, чтобы ты могла посмотреть его, когда я тебе понадоблюсь, после того как меня не станет.

О боже.

— Ты самый добрый человек из всех, кого я знаю, и я так сильно тебя люблю, но ты должна перестать позволять людям вытирать об себя ноги. Ты заслуживаешь гораздо большего. — Рэйчел немного подается вперед, и кажется, будто она смотрит мне прямо в душу, когда говорит: — Ты заслуживаешь того, чтобы тебя берегли и любили, Нова. Появится правильный мужчина, и ты будешь счастлива. Я верю в это всем сердцем. Когда этот день настанет, я попрошу тебя лишь о четырех вещах. Прими то, что тебе позволено быть счастливой, и не забывай о Лэйни.

— Не забуду, — обещаю я. — Я буду любить ее всем сердцем.

Рэйчел бросает на меня благодарный взгляд: — Спасибо. — Откинувшись на спинку дивана, она продолжает: — Третье, что мне от тебя нужно, — присматривать за Истоном. Не позволяй ему зазнаваться и напоминай ему, что нужно отдыхать, иначе он загонит себя до смерти на работе.

— Как мне не позволять ему зазнаваться? — спрашиваю я, полная решимости выполнить все ее желания.

— Это мелочи: вместе готовить завтрак, или устраивать барбекю, или просто болтать о былых временах, напоминая ему, откуда он родом.

— Я справлюсь, — киваю я.

Она делает глубокий вдох, прежде чем продолжить: — Четвертое. Ты должна пойти к психотерапевту. Я не хочу, чтобы у тебя случались панические атаки и чтобы ты жила в страхе перед мужчинами. Хорошо?

С комом в горле у меня получается лишь кивнуть.

Какое-то мгновение она смотрит на меня с такой любовью в глазах, что по моей щеке скатывается слеза.

— Ты потрясающая подруга, Нова. Я любила каждую секунду, которую мы провели вместе. С того самого первого дня, как я увидела тебя в классе, я просто знала, что ты моя.

Мой подбородок дрожит, когда я вспоминаю тот день. Я подумала, что Рэйчел — самая красивая девочка, которую я когда-либо видела, и ходила за ней хвостиком, как потерянный щенок.

— Я не знаю, что будет дальше, но если есть способ присматривать за тобой с той стороны, я это сделаю.

Звук, который вырывается у меня, — это нечто среднее между всхлипом и смешком.

— Если кто и сможет найти способ, так это ты.

Она берет у меня камеру и, не отрывая взгляда от объектива, придвигается ближе, пока не прижимается ко мне. Она обнимает меня за плечи, целует в щеку и говорит: — Где бы я ни была, я всегда буду любить тебя, Нова.

Я киваю и, не в силах сдержать слезы, произношу: — Я всегда буду любить тебя, Рэйч. — Я быстро моргаю, чтобы не разрывать с ней зрительный контакт. — Ты самый важный человек в