То, что нас ломает - Мишель Хёрд

— Мы вместе прошли через пубертат и много чего еще, — говорит она, издавая грустный смешок. — С этим мы тоже справимся.

Я не уверена, что справлюсь, но сделаю все, что в моих силах.

Рэйчел останавливает запись, закрывает глаза и прерывисто вздыхает.

Я кладу руку ей на спину и нежно поглаживаю, пытаясь успокоить.

— Если бы я могла поменяться с тобой местами, я бы это сделала.

Ей есть ради чего жить, в отличие от меня.

Она открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, и, роняя слезы, шепчет: — Я знаю. Вот почему я так сильно тебя люблю. — Она делает еще один глубокий вдох, а затем говорит: — Следующее видео.

Боже, сегодняшний день может просто сломать меня.

Когда время близится к девяти вечера, Рэйчел говорит: — Это был долгий день. Я иду спать.

Я наблюдаю, как она встает с дивана.

— Спокойной ночи. Разбуди меня, если тебе что-нибудь понадобится.

— Спокойной ночи, Рэйч, — бормочет Истон. — Я загляну к тебе позже.

Лэйни легла полчаса назад, и пока Рэйчел поднимается по лестнице, я подумываю пойти в свою спальню.

Прежде чем я успеваю принять решение, Истон поднимается на ноги и спрашивает: — Мне захотелось выпить бокал вина. Составишь компанию?

— Э-э… конечно.

Я встаю с дивана и иду за ним на кухню. Рядом с буфетом стоит винный шкаф со стеклянной дверцей, и я вижу ряды бутылок. Он достает одну, и я буквально пускаю слюни на его сильные руки, когда он вытаскивает пробку из бутылки и наливает немного темно-красной жидкости в два бокала.

Ну почему в этом мужчине все должно быть таким чертовски горячим?

Я почти не пью алкоголь, поэтому, когда он протягивает мне бокал, я делаю осторожный глоток. Вино одновременно крепкое и сладкое, оставляющее на языке ощущение терпкости.

— Что скажешь? — спрашивает Истон.

— Нормально.

Усмехнувшись, он качает головой: — Эта бутылка обошлась мне больше чем в пятнадцать тысяч долларов. Оно должно быть лучше, чем «нормально».

Черт возьми!

Потрясенная тем, насколько оно дорогое, я перевожу взгляд с Истона на бокал в своей руке.

— Я ничего не смыслю в винах. Тебе следовало приберечь эту бутылку для какого-нибудь праздника.

Он чокается своим бокалом о мой.

— У нас есть что отпраздновать.

— Правда? — Я не могу придумать ни единого повода, особенно после того, как весь день снимала видео с Рэйчел. В моей груди вместо сердца — лишь кровавое месиво.

— Тот факт, что ты наконец-то здесь, в Лос-Анджелесе, с нами. — Истон покачивает вино в бокале, на его лице появляется серьезное выражение, прежде чем он встречается со мной взглядом. Более низким голосом, чем обычно, он говорит: — Прости, Нова.

Его внезапные извинения застают меня врасплох.

— За что?

— За то, что оставил тебя в Вероне. — Его лицо искажается от чувства, похожего на сожаление, и он продолжает смотреть на меня. — Мне следовало забрать тебя с нами.

Его слова бьют в самое сердце, и, не в силах выдержать его взгляд, я опускаю глаза и ставлю бокал на кухонный остров. Покачав головой, я пытаюсь усмехнуться: — Не глупи. Тебе не за что извиняться. — Я прочищаю горло. — Я не была твоей зоной ответственности.

Когда Истон подходит ко мне ближе, мое сердце тут же начинает биться быстрее, и мой взгляд поднимается к его лицу. Он склоняет голову набок, и в тот момент, когда он кладет руку мне на плечо, волна мурашек вступает в схватку с вечной тревогой, порожденной годами абьюза.

— Ты член семьи и всегда должна была быть с нами с Рэйчел.

Я смотрю на единственного мужчину, который никогда не причинял мне боли, и мне приятно знать, что я что-то для него значу.

— Спасибо, что сказал это, — шепчу я. — Это много значит для меня.

Пальцы Истона сжимают мое плечо, и, придвинувшись ближе, он мягко тянет меня к себе. Мое сердце бешено колотится, когда он прижимает меня к своей груди. Его руки обвиваются вокруг меня, и я утопаю в объятиях, в которых я на самом деле чувствую себя в безопасности.

Я стою неподвижно, наслаждаясь тем, как приятно быть в объятиях мужчины, которому принадлежит мое сердце, а потом он говорит: — Было бы здорово, если бы ты обняла меня в ответ.

У меня вырывается неловкий смешок, и я делаю, как он говорит. Обняв Истона за талию и положив ладони ему на спину, я поворачиваюсь и прижимаюсь щекой к его груди.

Прошло столько времени с тех пор, как мужчина проявлял ко мне доброту, что я не могу передать, насколько это приятно.

В отличие от того раза в субботу, когда Истон застал меня в слезах и утешал, сегодня вечером у него нет причин обнимать меня, и это делает момент намного более особенным.

Он делает это, потому что сам этого хочет.

Его руки сжимают меня крепче, и я чувствую себя в такой безопасности, что буквально таю в его объятиях.

— Ты здорово обнимаешь, — бормочет Истон.

Пока я еще пытаюсь осознать, насколько все это приятно, он целует меня в висок, и у меня наворачиваются слезы.

— Рада, что ты так думаешь, — шепчу я, мой голос немного хриплый от всех тех прекрасных эмоций, которые я испытываю благодаря ему.

Когда Истон начинает отстраняться, я убираю руки с его спины. Вместо того чтобы полностью отойти, он оставляет одну руку у меня на талии, а вторую подносит к моему лицу.

О боже. Что сейчас происходит?

Он берет меня за подбородок и приподнимает мое лицо, пока я не встречаюсь с ним взглядом. Мой живот сводит от странной смеси предвкушения и тревоги.

— Я хочу, чтобы ты знала: здесь, со мной и Лэйни, у тебя всегда будет дом, — Истон делает паузу, и на его лице мелькает боль, прежде чем он заканчивает фразу, — даже после того, как Рэйчел не станет.

Мое сердце бьется так быстро, и мне становится стыдно, когда я понимаю, что мое дыхание с шумом вырывается сквозь губы.

Истон либо игнорирует мою реакцию, либо не замечает ее, потому что продолжает: — Ты здесь в безопасности, и я никогда не причиню тебе вреда.

Мои мысли резко обрываются, глаза расширяются, а лицо буквально пылает.

О боже. Он знает.

Когда я делаю шаг назад, он отпускает меня, но когда я отвожу взгляд, Истон произносит: — Не смущайся. И не злись на Рэйчел. Я заставил ее рассказать мне.

— Легче сказать, чем сделать, — бормочу