Стать Человеком. Мемуары - Таисия Арсентьевна Устименко

полон дорогими хорошими конфетами. Брат в то время служил приказчиком, заведуя отделом бакалейного магазина, хозяин которого был француз Сиу и К°[78]. Вот они приехали на свадьбу, а свадьба ещё не предвидится. Познакомились с моим женихом. И вот, я, помню, сижу в саду, а жених, брат, невестка, сестра с мужем в доме пьют чай. Не знаю какая была там у них беседа, только мой жених прибегает в сад, очень возбуждённый и говорит мне чтобы я согласилась поехать в назначенный его полк без венчания, а там в полку перевенчаемся. Боже мой, когда я услыхала его речи, я просто заплакала и ни в коем случае не соглашалась на его предложения. А нужно сказать, что моя сестричка, ещё до приезда брата мне часто говорила, что-то нет какого-то там разрешения. Вот поедете неизвестно куда и с неизвестным человеком, он где-нибудь тебя с поезда сброситъ, и быть тебе таковой. А когда у них был разговор семейный с приезжим братом, то она, сестра, и зять такое стали говорить моему жениху, что бедняга, ничего не зная, что за люди сестра с зятем, пришёл в ужас и в большое расстройство. Ведь зять стал доказывать, что он совершенно незнакомый человек, а что эта офицерская форма его и у его товарища просто маскарад, а возможно, вы товарищи купцы-продавцы живого товара. Я, конечно, ничего не понимала, но мой жених с этой стороной жизни, видимо, был больше знаком, да и притом, он настолько был честен и ласков и так, видно, полюбил меня, что эти разговоры его просто в ужас привели. В тот момент его товарища дома у нас не было. Он познакомился с моей подружкой Соней Балицкой, нашей певицей и где-то прогуливался с ней. Брат и на другой день с женой уехал в Воронеж, а у нас было такое тяжёлое настроение, что я уж не думала о свадьбе, а так хотелось бы умереть от всех этих дрязг и переживаний.

И вот после этого прошло дня 3, как мой жених с товарищем уговорили хуторского попа нас обвенчать без разрешения.

Перед этим за день я взяла у сестры не помню, сколько денег, и пошли мы с женихом купить себе продуктов на дорогу. С заездом к его родителям на пару дней и со скромными подарками для его родителей.

Закупили мы там колбас, сыра, разных слоёных пирожков, печения, конфет и всякой там всячины.

Свадьба, т.е. венчание было назначено на 4 часа. Мы должны были на нанятых извозчиках ехать в хутор. Со стороны сестры никаких приготовлений. Как обыкновенно топит русскую печь, стряпает повседневный обед и когда управилась, то пошла в дом и там улеглась отдыхать. Мои товарищи хлопочут по предстоящей свадьбе. Пригласили моих 2х подружек, которые должны были быть при венчании шоферами, у жениха товарищ, а у меня подружки. Пригласили мою крёстную и, не помню, ещё кого-то 2х-3х человек, и наняли гармониста. Я ничего не знала, ходила как помешенная, какая там свадьба, вроде как в доме тяжело больной и вот вот должен кончиться. Мой подвенечный наряд, всё было перенесено из дома в кухню. Пришла наша старая знакомая портниха тётя Паша, которая ещё при жизни мамаши была вхожая к нам и шила сестре и детям.

Вот она пришла и стала со всякими причитываниями[79] одевать меня, снаряжать к венцу. Сделала она мне, тётя Паша, какую-то причёску, волосы у меня были большие, косы длинные. Заставила меня искупаться в кухне в корыте, а потом стала одевать и обувать. И всё одевает и приговаривает, что, мол, Таичка, у тебя настоящая круглосиротская свадьба. Мол, полагается, чтобы и подружки были и оплакивали и помогали одевать невесту, и что если есть братья, то должны были, смотря по состоянию, положить в каждый носок туфля или по золотому, или, в крайнем случае, по серебряному рублю. А я с ней вдвоём, она всё это со мной возится, всё со слезами приговаривает, а я плачу, так плачу, что уж и глазами не могу смотреть. Я плакала не потому, что расстаюсь со своей девичьей жизнью, нет, я плачу о том, как меня сестра, ведь всё же сестра по матери, сестра, как она меня снаряжает и вообще как она себя ведёт к моим жизненным событиям. Она, сестра, даже не вышла из дома и не проводила меня и моего жениха. Всю дорогу 7 вёрст я проплакала, ехавши на извозчике со своими 2мя подружками Соней Б. и Олей Ворониной. Когда меня тётя Паша одела уже невесту в фате и подневечном платье, сказала, чтобы я посмотрела в зеркальце, которое висело в кухне, то самое зеркальце, в которое я в детстве смотрела, какая это моя болезнь корь. Глянула, возможно, мельком. Приехали, свадебный поезд из 3х извозчиков. Все эти расходы, как потом выяснилось, делал товарищ жениха Козьма Кулачик. Церквушка была уже открыта, первый вошёл жених и потом вышел меня встретил. В церкви было немного народу хуторского населения. Как происходил обряд венчания, я как-то и не помню. Только одно запомнила. Я всё горевала, что мой жених маленького роста. А мне кто-то сказал, что он во время венчания подрастёт чуть ли не на четверть. И вот я раза два глянула в его сторону, подрастает он или нет. Ну над головами держали венцы, и мне показалось, что он подрос. Когда кончился обряд венчания, нас с законным браком поздравил священник и его жена. И пригласили нас всех и молодых и гостей к столу. Матушка приготовила великолепный чай на веранде. Были испечены огромные сладкие пироги, лежал в сотах мёд и так налит мёд в вазах, огромный самовар и очень радушное угощение. Мы же, как я, так и жених были, конечно, голодны, так как мне было дома не до еды, да вроде, и по закону невеста и жених должны не есть перед венцом. Мы молодые и наши гости и извозчики, все мы были вместе за столом так хорошо подзаправились, что, вроде, и настроение стало лучше.

И вот я уже замужем. Вот теперь могу подумать и сказать, что хотя у меня мужичёк с кулачёк, а я мужева жинка, я за него захилюсь, затулюсь, да и никого не боюсь. Возвращаемся уже обвенчанные в мой родительский угол. По дороге опять у меня защемило сердце. Ведь свадьба, какие никакие гости, а ведь дома у сестры не было даже и намёка на приём и нас молодых и гостей. Запечалилась молодая, о чём мой мужичёк сразу заметил. И вот чудо. Подъезжая ко двору, вижу, раскрытая калитка, и в калитке стоят с иконой моя крёстная и муж сестры. Одеты по хорошему. Когда мы стали входить, то крёстная опять благословила иконой, а зять посыпал на наши головы мелкую монету, конфетки и хмель. На улице при встрече нас молодых было много людей. И я у многих видела слёзы на глазах и шопот вот Слава богу Таичка отмучилась. Входим во двор, поднимаемся по крылечку и вступаем на тераску. Там, вижу, стоит накрыт чайный стол. Посреди стола стоит самовар, расставлены чайные чашечки, с позолоченной каёмочкой, которые очень, очень редко подавались [в] уж очень великоторжественные дни. Проходим в комнату, спальня сестры с мужем, где стоял большой стол. И что же я вижу, на столе приготовлена какая то закуска, колбаса, пирожки, рыба и 2—3 кор. консервов, сыр и ну др. там закуски. Если бы вы милые люди знали, как возрадовалось у меня сердце, как я просто ожила. Заиграл гармонист. Раскрыли бутылку шампанского и стали нас все поздравлять. Ну молодость, тут, как говорится, не до еды, а веселье и веселье. Начались игры, танцы, кто-то стал играть на гитаре. Одним словом свадьба получилась, как свадьба. Правда, веселье не долго было, так как нам, молодым, в обязательном порядке нужно было выезжать из Острогожска, да и товарищ Кулачик тоже утром должен был ехать в полк.

Моё состояние было какое-то, как в тумане. Зять с сестрой не остались ночевать в доме, а переспали в кухне, причём зять был такой