Стать Человеком. Мемуары - Таисия Арсентьевна Устименко

наглый, и я бы сказала хамоватый человек. Нужно сказать, что когда, ещё до замужества, будучи невестой, и когда жил жених с товарищем у сестры, то зять без всякого стеснения ходил дома в одних нижних кальсонах и ночной рубахе. Как мне тогда было стыдно, видеть в каком он виде, перед молодыми людьми. Вот и теперь, когда мы остались в доме с мужем, он разделся и явился опять к нам с наказом разных сальных вещей. В галерейке под окнами уложил спать нашу одну старушку знакомую с тою целью, чтобы она прислушивалась за нами молодыми. По утру мне так страшно было выйти к сестре и зятю на глаза, что просто ужас. Первым вышел мой муж. И вот его зять-хам встречает таким вопросом. «Ну как наш товар». Не знаю, какой был ответ, но мне, ещё девчонке, так было это и противно и гадко, что я просто упала на постель и горько, горько заплакала, вспомнив свою покойную мамашу.

Позавтракав, проводив товарища на вокзал, мы с мужем пошли на кладбище, чтобы поклониться усопшим моим родителям. Как мне было тяжело и как я плакала на могиле своей дорогой рано ушедшей матери.

Возвращаясь домой, мы опять зашли к начальнице гимназии, чтоб попрощаться с ней. Она нас так сердечно приняла, угостила кофе и провела с нами беседу, напутствуя на будущую семейную жизнь. И вот тут она мне сказала и показала, что у меня на сберкнижке лежит 100 руб., которые собирались во время моего учения в гимназии, начиная с 5го класса, по инициативе М.Д., дочери священника, у которых я жила. Оказывается, ежемесячно при получении тогда наз. жалованья по 20м числам, как это было повсеместно, учителя гимназии делали отчисление из своего заработка в мою пользу, сколько кто отчислял не знаю, но вот за 3 года моей учёбы и собралась такая огромная по тому времени сумма 100 р. Начальница, рассказав всё это, провожая нас, сказала мне, езжайте устраивать свою молодую жизнь, и когда у вас, Таичка, с мужем будет тяжёлое материальное положение, то ты напиши мне, и я эти деньги по первому же твоему требованию вышлю. Такое сообщение начальницы было как какое-то волшебство, я заплакала, поклонилась ей в ноги, крепко, крепко обняла и распрощалась.

Начались у нас с мужем сборы в дальний ещё неведомый для нас путь.

Его корзина с его вещами стояла уже наготовлена. Мне же должна была дать какой-то сундук, с какими-то моими вещами, приданым, бельём и др. вещами. Но так как нам нужно было ехать немедля, а с багажом большая возня, то сестра сказала, что они с зятем мой сундук сдадут и малой скоростью направят, по адресу, который мы должны были прислать с Польши. Вещи же мужа, по билетам и полагаемому ему литеру отправили. Да это сейчас так пишется, а сколько было пережито, особенно мною. Когда мы стали собираться, я спросила Анюта, а где наши продукты, что мы купили на дорогу и в подарок родителям мужа. И вот ответ, а что вчера жрали вы с муженьком и ваши гости. Оказывается, кое-что из угощения принесла крёстная, а все наши пищевые продукты были сестрой изъяты и поданы, как закуска. Как мне было стыдно и страшно объявить мужу о положении с нашими продуктами. Ну по молодости, как-то не особенно задумывались. Теперь мне муж говорит, чтобы я у сестры взяла деньги, и он поедет на станцию за билетами. Не помню, какая стоимость была билетов. Когда я спросила про деньги, то ответ получила такой: а какие же ты деньги требуешь, я почти 3 недели чем же я вас кормила, да и то брала из денег на какие-то твои прихоти. Одним словом нет денег и билетов нам покупать не за что. Пришёл зять и сказал, что вечером ему обещал кто-то занять денег, а он займёт нам, и мы возьмём билеты. Подошёл вечер, зять пришёл домой, но денег не принёс, сказал, что тот человек, что обещал занять, не дал. Опять тяжесть на сердце. Ведь мужу обязательно через 5 дней нужно быть в полку, ведь это не шутка военная служба. И вот я уже поздно вечером направилась к крёстной матери, рассказала всё ей, что у нас происходит. Она нам даёт уж не помню, какую сумму денег, но только на билеты до Кременчуга, где жили родители мужа, а дальше как двигаться, просто не знаю. Ну, спасибо что хотя бы деньги дала. Зять же говорит, что там, у родителей перехватите на дорогу, а когда пришлёте адрес, мы вам вышлем взаимообразно денег. Вот мы и отправились в Кременчуг. Крестная снабдила деньгами, дала на дорогу кое-какой еды.

Да, едем мы, а мне вот тут муж и рассказал, как живут его родители, что на их поддержку совершенно рассчитывать нечего. Когда мы ехали, то я всё смотрела в окно, ехали в вагоне 3го класса, как бы только подешевле. Приехав в Кременчуг, взяли извозчика и поехали к родным мужа. Их хатка стояла где-то за городом, местность наз. Пески над Днепром[80]. Подъехали и вот стали входить в хатку, она была какая-то маленькая, покосившаяся и тёмное тёмное помещение. Встретила нас мать и сёстры мужа со слезами радости и как мать с материнской любовью и радостью, что вот её сын, как говорится, «из грязи да вышел в князи». Ведь сын офицер. Поселиться у них в хатке было совершенно невозможно, и мы пошли с мужем по городу Кременчугу, чтоб найти недорогой номер гостиницы и там поселиться на пару дней. Как сейчас помню, нашли еврейскую частную гостиницу под названием «Догмар», не знаю, наверное, это фамилия хозяина этих номеров[81]. Их номеров там было немного. И вот сняли самый дешёвенький. На другой день нашего приезда, мы пригласили мать, отца и брата, чтобы они пришли к нам, и мы так сказать семейно отметили наш приезд.

Когда мы поселились в номере, мне муж и говорит, чтоб я осталась одна, что придёт его брат Ваня ко мне, покажет город Кременчуг, а он поедет обратно в Острогожск к моей сестричке и зятьку, чтобы взять у них деньги на дальнейшую нам дорогу. Ну, так и было сделано. А я как на грех, когда ехали поездом, всё смотрела в окно, и у меня образовался флюс. Вот какая я была молодая. Но он постепенно флюс заживал. Вот через 2 дня вернулся мой муженёк и от сестры вместо денег привёз большую банку малинового варенья, с деньгами ничего у сестры не выгорело, тогда он поехал в Воронеж к брату Грише. И вот Гриша дал ему ограниченную сумму, только, только доехать в Польшу, но пообещал, что он пришлёт нам на поддержку руб. 70—80. Вот, мы пережили в номере, и поехали дальше, путешествие было приятное. Ехали мы через Киев, потом Ковель, Холм, Люблин и вот, наконец, на месте назначения в Ново-Александрии.

Со средствами у нас молодожёнов было больше чем ограниченно, что-то в сумме 50—60 коп.

Карта Российской империи 1914 года (Википедия), где красными точками помечен маршрут молодых: Острогожск, Кременчуг, Киев, Ковель, Холм, Люблин, Пулавы (Новая Александрия на территории нынешней Польши).

Приехали ночью, городок от станции км. 2. Наняли, вернее, там возили со станции в город евреи на каких-то кибитках, где мы сидели в телеге на лавочках. Ничего не видно, подъехали куда-то. Люди стали вставать из телеги, и в темноте вышел из домика, какой то старый еврей и стал любезно с низкими поклонами приглашать всех, кому нужно заночевать до утра в его хатку. Ну мы, как первый раз попавшие в незнакомую местность, должны были переночевать в этой хатке. В этом ночлеге было несколько человек. Комнатка была маленькая. Кое-как разместились на голых лавках и так, полусидя, дремали до света. Муж мой видимо уже всё расспросил, где и как расположен военный городок, где полк.

Рано утром, нам хозяин