Стать Человеком. Мемуары - Таисия Арсентьевна Устименко

еврей поднёс наши не большие вещи в расположение военного городка. Там мы, не помню уж, как, попали в квартиру [начальника] хозяйственной части полка. Семья его оказалась очень гостеприимная ко мне, как молодой женщине, жена его была такая внимательная. Были у них 2 небольших дочки, девочки очень милые и я с ними занялась.

Умывшись и переодевшись, муж в полагаемой по форме одежде пошёл в полк. Где он там и кому являлся и представлялся, я совершенно не помню его рассказы. Но пришёл он уже поздно, после обеденного часа. Мы с ним, оставив вещи у Березина, пошли немного пройти по городку. Кушать нам уже захотелось. И мы зашли в какую-то, не помню, как она там называлась по-польски, столовую. Денег у нас было очень и очень мало, так, что мы заказали какой-то суп, чтобы покушать горячее, так как уж давно всё жили на сухомятку. Помню, как нам подали на 1ое молочный суп, заправленный редкой лапшей или вермишелью. Этот суп был тёпленький, подсоленный, одним словом не наш русский и довольно, как мне показался, скверный – почти и не кушав, стоимость этого супа была что-то до 10 коп.

Пошли к Висле, там на набережной улице, не помню, как она называлась, было расположено почтовое отделение. Мы направились на почту, с надеждой, что нам мой брат Гриша подослал обещанную денежную поддержку. У нас, молодожёнов, у моего супруга офицера было всего в кармане 15 коп. На почте ничего не получили и вот идём с понурым видом обратно. Вдруг в канавке по краю улицы я увидела бумажку, похожую на деньги, оказалось это 3 рубля. Я её подняла и глазам не верю что у нас в руках такая сумма. По пути зашли в какое-то кафе, где взяли по 1 ст. какао и по 2 пирожных. И вот мы уже повеселели, ведь у нас в запасе огромная сумма денег. Когда пришли опять в семью Березиных, нач. х/з [82]сказал мужу, что нам очень посчастливилось, в смысле, с квартирой. В этот пехотный Белевский полк[83] приехало вместе с нами ещё 17 человек молодых офицеров, и все они холостяки. Только мы вот, пара Устименко, женатые, и нам отвели большую квартиру, как семейным.

Запись №7

Жизнь в полку в Новой Александрии. Добровольные обязанности жены офицера. Визиты офицеров. Приступы ревности мужа

1973г. 21 июля

Так я в Польше за 1500 км. от своей родной России. Я уже замужняя женщина 17 ½ летняя, имею мужа старше меня на 9 лет. Вот мы попадаем в отведенную нам квартиру. Это деревянный серенький домик с парадным входом и двери во дворик. В этом домике 2 квартиры. Одна наша, состоящая из 3-х комнат, большой передней и кухней. В кухне плита, которая отапливается углём и дровами. Кухня тоже довольно большая. Плита обложенная кафельным кирпичиком. Квартира очень чистенькая, видно, что вот-только что отремонтирована. Эта квартира попала нам по счастливой случайности. Её готовили семейному офицеру с более высоким званием, который должен был прибыть с семьёй, в Белевский 71й полк. Но не знаю, по каким там обстоятельствам сообщили в полк, что этот офицер не приедет в 71ый, а переназначен в Ивангородскую крепость.

И вот я хозяйка, я уже «барыня» – знаю, что никто, никто меня не выругает, не даст тумака в спину, не получу я никакого окрика. Мы с мужем, как говорится, попали в рай земной. Квартира огромная, как говорили «хоть в коня играй»[84] – а пустая, препустая. Из вещей это только прибывшая с нами большая горбатая, плетёная корзина, которую муж привёз, получив в военном училище, когда закончил училище, с казённым обмундированием. У меня же только небольшая плетёная корзиночка с необходимым бельём и платьями. Мой же сундук, должны были переслать из Острогожска зять с сестрой, малой скоростью, по железной дороге.

Не успели мы ещё оглядеться, проходила из комнаты в комнаты, как к нам появился солдатик Курской области по имени Трофим[85], это, оказывается, к их благородию назначен деньщик. И вот мы даже не знаем куда и что делать с этим Трофимом. В нашем же коридоре была напротив нашей квартиры ещё квартира одного офицера; холостяка, но уже в чине капитана. И вот он направил к нам нужных для первого случая еврея, который предложил нам взять за небольшое вознаграждение, необходимую мебель для жилья. Это предложение называется На прокат, с очень небольшой платой по-месячно.

И вот на подводе привозят этот еврей и наш солдатик Трофим вещи: 2 кроватки на пружинных матрацах, комодик небольшой, в столовую стол какой-то раздвижной, но довольно обширный, буфет, круглый стол, покрытый плюшевой скатертью, 4е таких же стульчика, тоже обитых таким же красноватым бархатом, как и скатерть, 2 кресла, тоже с красной обивкой. Какой-то огромный ковёр – это всё обстановка для гостинной. Боже мой мне привыкшей больше с детства ютиться где-то на кухне, или по чужим добрым ко мне сироте людям, углам. И вот это всё как в сказке. Я от умиления и от всего этого необычного в моей жизни, просто, как говорится, и земли под собой не чую и не верю своим глазам, что это всё наше, что я как хочу, так и буду распоряжаться всем этим добром. В кухне был столик, шкафчик и прикреплённая к стене полочка для посуды. Здесь же в кухне стояла небольшая железная кроватка для Трофима.

И так мы обживаемся. По своему вкусу расставляем привезенную мебель и я по привычке наливаю воды, беру тряпку, подтыкиваю свою юбченку и начинаю мыть полы в своей, своей квартирке. Могу я двигать, переставлять, как мне пожелается, и никто-никто меня не окликнет. И вот мы должны в месяц каждое 20е число платить еврею за всё это прокатное хозяйство, за всю эту мебель в месяц 3 руб. А потом, как нам еврей сказал, если нам эта мебель понравится, мы можем её у него купить в рассрочку, а вся эта мебель, выше перечисленная мною будет стоить 150 руб. И мы, поплатив по 3 р. в месяц за прокат, позже купили эту мебель, внося ему по нашим возможностям по 40—50 р. в месяц. Одним словом, к марту месяцу, мы всё выплатили и это была наша уже собственная обстановка.

К квартире и обстановке я скоро привыкла, и только и знала, что убирала, да переставляла всё с места на место. И всё я старалась делать это сама. Никак я к уборке квартиры не допускала своего Трофима. Я его стала обучать грамоте и он уже через 3 месяца писал собственноручно в свою деревню в Курскую область родным письма[86]. Вот как-то я слышу в коридоре, как Трофим разговаривает с соседским солдатиком и говорит, Вот ты моешь полы, а моя барыня мне не даёт мыть полы в комнатах, только я кухню дюже[87] в чистоте держу, а моя барыня, вроде как наша Курская девка, подоткнёт юбку и сама так везде моет хорошо. Получили мы из Воронежа от брата 70 руб., которые мы ему в скорости и возвратили. Мой муж получал жалования 75 руб. Эта сумма была нам очень большая. К тому же я стала иметь уроки. Ко мне ходили 2 девочки из полка, я их обучала грамоте, а позже подготовила в 1й кл. гимназии одну, а другая была девочка хромая, так что в гимназию не поступала, а имела так наз. домашнее образование. А плату я получала за эту девочку хорошую 10 р. в месяц, она была дочь полковника Мартынова, прекрасного семьянина, так что я по своей линии имела заработок. Расплатились мы с долгами и крестной и брату. Стали помогать старикам, родителям мужа в Кременчуг и деньгами посылали, но больше сооружали большими посылками с различными продуктами и сладостями. Жизнь у меня наступила, как говорится, благодатная, к домашнему труду я была с малолетства приучена. Не боялась всю жизнь никакой тяжести и не гнушалась никакой работой.

Жизнь была очень очень для меня хорошая, видимо, в награду за все мои жизненные мытарства.