Стать Человеком. Мемуары - Таисия Арсентьевна Устименко

осталась в руках с одним носовым платком. Что-то долго мы ехали и вот в Курске мне стало плохо. Женщины, которые были в вагоне, стали ухаживать за мной, и так я кое-как, не помню уже, на какой день, добралась до Воронежа.

И вот я в Воронеже в тяжелом положении, так как все необходимые вещи оставлены на станции в Киеве, а самое главное там остался в моей круглой лубочной коробке мой паспорт. А что же мне делать без паспорта. Хорошо, что мой незабываемый дорогой брат Гриша и его жена Елена Васильевна меня приняли и поселили у себя и оказывают мне дорогое родительское внимание. Он же брат дал телеграмму туда в полк и всё же, несмотря на начавшуюся войну, муж дал телеграмму в Киев начальнику станции и уже через месяц я с каким то поездом получила в Воронеже свои оставленные вещи. И что было удивительно, что все мои лубочные коробки были без всяких замков, только на ремешках, всё мое богатство было совершенно цело, а самое главное был цел паспорт. Только ничем я не могла воспользоваться, из сладкого съестного. Я же в квадратный ящик, где были все сладости, в судочке вложила поджаренного цыпленка, который разложился от тепла, так как был больше месяца в этой коробке, и настолько всё содержимое пропиталось испорченным запахом цыпленка, что как мне до слез было жаль всё выбросить, но кушать ничего нельзя было.

Когда я получила паспорт, то уже в Воронежском казначействе могла получать за мужа деньги по аттестату, хорошо не помню, в какой сумме, руб. 60—65.

В Воронеже в частной больнице – родильной доктора Яновского я родила своего первого сына. И когда после родов окрепла, то наняла себе недалеко от брата комнату, где поселилась со своим малышом. Прожила я месяца 2, как в один из дней, когда я была с малышом у брата Гриши, прибыл раненый муж, он из полевого лазарета был направлен в Москву, а там уж распределяли, видно, куда можно по желанию раненого и вот его направили со своим солдатиком Трофимом, как сопровождающий, в Воронежский госпиталь. Трофим не был ранен, но он имел 10ти дневный отпуск, а потом после побывки дома в Курской губернии в деревне, был опять отправлен на фронт. Какова судьба хорошего солдата Трофима, так я и не знаю. Когда была у нас встреча с мужем вот у брата. Так это произошло неожиданно, я уже с сыном собралась уходить на свою квартиру. И вот, провожая нас, невестка Елена Васильевна открывает дверь, а на пороге стоят грязные, измученные, обросшие 2 военных, один солдатик, а другой офицер. Сразу она не узнала моего мужа, а он её обнял и разрыдался. После недолгого пребывания у брата, мы все своей маленькой семьей направились на мою квартиру. Квартира была у одной, видно, состоятельной женщины, по национальности итальянка – Маричели. Жила она одна, во дворе имела дом, комнат в 5—6 – она была вдова. У неё во дворе было 3 огромных цепных собаки. Моя комнатка выходила на террасу. И вот, помню, когда я поселилась у хозяйки, она такая была добрая, такая хорошая, как мать и по отношению и ко мне, и к ребенку. Малыш был очень спокойный, и я могла оставлять его на хозяйку на несколько часов. Всегда когда я купала малыша, то хозяйка присутствовала и учила меня и обращаться как с ним, и вообще ей эта процедура очень нравилась. И вот однажды, искупав, я малыша спеленала и положила в своей комнате на кровать, а сама вышла, чтобы убрать после купанья. Видно, дверь, которая выходила на террасу, была плохо прикрыта. Только я подошла к двери своей комнаты, чтобы глянуть, как после купанья спит малыш, как увидела в стеклянную дверь, что в моей комнате, видно, вышла через открытую дверь из террасы, [стоит] огромная собака и обнюхивает кровать, на которой посапывал мой мальчик. При виде такого я вскрикнула и потеряла сознание. Моя хозяйка услышала мой крик. Поняла, почему такое со мной произошло, вошла в мою комнату и собаку увела, через дверь террасы во двор, а там привязала её на цепь. Потом вернулась ко мне, привела меня в чувства. А как я испугалась и думала, что собака кинется на ребенка и разорвет его на клочья или съест. Ну, да чего молодой матери в тот момент только что и не пригрезится.

Когда мы с мужем и сыном пришли на мою квартиру, то прежде всего хозяйка приготовила ванну, в которой бы помылись и муж и солдатик.

Нужно сказать, что как у барина их благородия, так и у денщика было полно полно вшей, да таких страшных. Белье как того, так и другого мы с хозяйкой сожгли, на костре во дворе. Солдатик переодевшись, распрощался с нами и направился на станцию, чтобы попасть на считанные дни своего отпуска, в деревню.

Муж остался в комнате. И вот, видно, у него так была потрясена нервная система, что его нельзя было оставить на минутку в комнате одного. Он начинал так рыдать, так плакал, что просто стоило большого труда его чуть-чуть успокоить. Когда уже в чистом белье сидел он в комнате, то вши даже не знаю откуда они только и брались, опять стали выползать и ползать по белью. Тогда мы с мужем отправились в городскую баню. Так я взяла номер, где он опять в горячей воде мылся, снял чистое белье с себя, но со вшами. Это белье я отдала уборщику, чтобы он его уничтожил, а муж опять надел чистое белье, рубашку и кольсоны. В бане он побрил себе побелевшую на войне голову. И вот несмотря на такой уход и мытье, и перемену белья, всё же вши, нет, нет да появлялись. Через 2 дня, муж с братом был направлен в госпиталь, где он лечился от контузии[97] и был ранен в руку[98].

Уже точно не скажу в каком это было месяце, но ещё муж находился в госпитале когда в Воронеж приехал царь Николай II с царицей и двумя дочерями[99].

Здесь же уместно[100] описать и вид царя и его встречу в Воронеже народом и городом. Я с братом и невесткой пошли на главную улицу г. Воронежа, тогда Дворянская чтобы посмотреть, как с вокзала будет ехать царь. Город был убран 3х цветными полотнищами материи и флагами: синий, красный и белый. Все витрины магазинов тоже были с портретами царя и его семьи тоже всё это украшено национальными тогда бывшими флагами. Поприехали или пришли пешком много людей из деревень. Ведь подумать только царя встретить и посмотреть. Николай II ехал в открытой коляске. Стоял на ногах и рукой приветствовал, встречающий его народ. С ним рядом сидела царица, а напротив их 2 дочери, тоже сидели. Женщины были в белых платьях, по бокам и сзади ехали генералы и всякие там министры, все в военной парадной форме, все жирные, на груди во всех какие-то знаки наград – медали, на плечах блестящие эполеты, и в 3х или 4х были по груди, через плечо протянуты голубые, широкие муаровые ленты. Все они сидели развалившись в колясках или ландо[101]. С народом не здоровались. Как только Николай II въехал с вокзала, в центр города через построенную арку, как зазвонили во всех церквях, а их было в городе больше 40. После тихого движения по Дворянской улице, а на улице весь народ кричал ура, а в разных местах играли духовые оркестры «Коль славен»[102] и «Боже царя храни»[103].

После молебствия в Митрофановском монастыре царь со всей свитой стал объезжать в то время еще мало существующие в городе госпиталя, где лечились воины 1й отечественной войны 1914—1918 годов. Мой муж лечился как раз в госпитале быв. дворянском собрании. Очень хорошее здание. Как рассказывал муж, царская семья и сопровождающие ходили по палатам. Все раненые, которые были не тяжело раненые, стояли на вытяжку, как и полагается военному человеку, только в больничных халатах, а тяжело раненые кто, как мог приподнимались на локтях, или просто встречали