Избранное - Чезар Петреску

— Ну, тогда простимся с явнобрачными покрытосемянными и займемся дрессировкой Колючки, — объявила Сабина, бросая книги и становясь на колени, чтобы вытащить из-под дивана котенка.

Колючка был молодой кот, привезенный Катинкой из старого провинциального дома. Он заслужил свое имя, ибо голова у него была взъерошенная, а нрав задиристый. Ему не пришелся по нраву ни климат столицы, ни новая квартира на третьем этаже без двора и сада. Он прибыл из настоящего рая, населенного всякого рода домашней живностью в шерсти и перьях, и чувствовал себя на новом месте несправедливо сосланным, «вдали от мамаши, что сына взрастила и нежно любила его», как говорила Сабина, цитируя Григоре Александреску[40]. Дабы показать, что он решительно не одобряет выбора, сделанного его хозяевами, котенок целыми днями враждебно урчал, забившись в самый темный уголок под диваном.

Сабина вытащила его оттуда за хвост. Колючка убедился, что недостаточно наточил коготки, ибо попытки сопротивляться оказались неудачными: лапы скользили по натертому паркету. Он вынырнул на свет, взъерошенный от злости и возмущенно фыркая, словно мотор, готовый взорваться. Уже целую неделю он чувствовал себя глубоко оскорбленным: Сабина подрезала ему ножницами усы «по столичной моде». Лишенный своего мужского украшения, котенок беспрестанно морщил щетинистую губу, словно корча негодующую гримасу всей вселенной.

— Оставь его, Сабина, не то он убежит куда глаза глядят, — попыталась Катинка избавить Колючку от мучений. — До чего жаль бедняжку… в этом доме и киске-то негде притулиться…

В этом сочувствии несчастному котенку прозвучало огорчение старой служанки, разделявшееся, впрочем, и всеми детьми.

Квартира была тесная, комнаты маленькие. Сабина спала в столовой. Костя жаловался, что не может работать в одной комнате с младшим братом.

Каждый порывистый жест, наталкивавшийся на преграду в тесном помещении, вызывал грустные воспоминания о просторной многокомнатной квартире с большими передними и о привольном саде родного дома. У Катинки были и другие основания для недовольства, и она не упускала удобного случая высказаться на эту тему. Повариха со второго этажа поссорилась с ней из-за ключей от погреба. Немка, живущая на четвертом этаже, вытрясла ковры прямо на кувшин с молоком, остывавшим на подоконнике. Денщик майора наговорил ей неприличностей, а лавочник, вот уже в третий раз, подсунул тухлые яйца…

— Видно, много нагрешили мы, барышня, что нас наказал господь, вот мы и мучаемся в эдакой тесноте! Коли в этом городе разбойник на разбойнике сидит, то и выходит, что они сами тут и настроили для себя домов, что твои темницы. Ну, а мы-то чем виноваты, что вместе с ними маемся? Разве мы кого ограбили или убили, прости господи?

— Перестань болтать, Катинка, слышишь, кто-то позвонил.

— Это Костя пришел, а не барин! Только Костя так звонит, что, того и гляди, звонок оборвется.

Костя вошел, сбросив на вешалку в передней мокрое от дождя пальто. Сабина кинулась к нему навстречу.

— Костя, у меня необыкновенные новости. Отгадай!

— У тебя все необыкновенное, — равнодушно буркнул Костя, усевшись на краешек дивана и принявшись разрезать страницы новой книги в красном переплете.

— Ну, если так, я тебе ничего не расскажу, — пригрозила Сабина, надувшись.

Видя, однако, что брат продолжает возиться с книгой, нисколько не устрашась угрозы, она сейчас же сдалась:

— Все-таки я тебе расскажу. Вот увидишь, на самом деле необыкновенное событие.

— Так говори, а не тяни. Ты вроде мамы, которая никак не решается выпросить у папы денег на новую шляпку для Анни.

— Костя! — укоризненным тоном призвала сына к порядку Елена Липан.

— А что я плохого сказал, мама? Констатирую факт. Меня только удивляет, что каждый раз просишь ты, а не сама Анни. Она у нас барыня важная… Ждет, чтобы ей все на подносе готовеньким подали.

— Костя, Костя! Когда же ты перестанешь!

— А я и не начинал, мама!

Вражда была старинной. Военные действия обострились с тех пор, как Анни получила в виде привилегии отдельную комнату, а Костя должен был поселиться вместе с младшим братом, хотя они испытывали друг к другу презрение и даже ненависть. Неллу было не о чем говорить с человеком, который не умел отличить машину Форда от автомобиля Нэш и ходил в мешковатых, как у грузчика, брюках. А Костя возмущался тем, что его брат выбирает себе друзей в соответствии с положением и званием их родителей, а чтение его ограничивается спортивной страничкой в газете и иллюстрированных журнальчиках.

В семье теперь был полный разлад; вместе собирались только в час обеда или перед отходом ко сну. И каждый с нетерпением мечтал во что бы то ни стало вырваться из-под родительского крова, где задыхались все — и служанка Катинка, и кот Колючка.

Сабина не отказалась от намерения сообщить свою необыкновенную новость. Подсев к Косте, она отодвинула его книгу в сторону.

— Ну послушай меня хоть немножко, Костя! Ты помнишь эту парочку из поезда — «Барбару Убрих» и «Пингвина»?.. Так ты и представить себе не можешь, кто они на самом деле. Вот слушай. Сегодня у нас был праздник: день святого — покровителя нашей школы. Директриса была ужасно довольна: ей удалось пригласить писателя Теофила Стериу… А еще больше разговоров было о предстоящей лекции мадемуазель Лауры Крецулеску, доктора физико-химических наук из Парижа, лауреатки премии Французской Академии наук и т. д. и т. п. Лекция ее называлась: «Эмансипация женщины». И вот зазвонил колокольчик, воцарилась тишина, мы сидим, ждем и волнуемся. Кто же появляется? Наша Барбара Убрих!.. Только теперь я изменила ей имя. Без шляпки она — вылитый Данте Алигьери, такая же худая и костлявая. Что же касается лекции, то она всех нас обратила в сторонниц женской эмансипации настолько, что девочки из старших классов непрерывно зевали, а госпожа директриса грозно хмурилась, водворяя порядок. Но вот наша суфражистка закончила, занавес опустили, а мы аплодировали так, что у нас ладони горели, только что искры не летели. А когда занавес поднялся вновь — новый сюрприз: появился