Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов - Тереза Оболевич

Вы не будете нуждаться ни во мне, ни в моих письмах, ни в моей памяти. В этот день мы соединимся в вечности, в настоящей любви. А до тех пор мое духовное присутствие (единственно истинное) будет с Вами неразлучно. Вы знаете, как я люблю Ваших родителей, ставших и моими тоже. Благодаря таким французам, как они, я научился знать и любить Францию. Пусть моя кончина станет для них более гордостью, чем горем[433].

Сама Лот-Бородина писала Hnne Любименко о Борисе, что он был ей «не зятем, а сыном»[434]. Она попросила друга семьи, католического священника Жана-Августина Майдью[435] отслужить за него святую мессу. В письме к сестре Бориса от 6 марта 1942 г. Лот-Бородина с величайшим тактом сообщала:

Не знаю, как смягчить удар, который я должна, увы, нанести Вашему сердцу, но дальше скрывать жестокой правды я не могу. Наш Борис погиб на поле чести, добровольно отдав жизнь за вторую свою родину. Он всегда любил опасность, риск и умер, как жил, на ответственном посту, в первых рядах защитников дорогой ему идеи. Вы можете себе представить горе бедной Ирэн, но таким мужем она не может не гордиться: эта геройская смерть действительно достойна его исключительной личности. Мы все полюбили его с того момента, как он вошел в нашу семью, и я знаю, что он был к нам сильно привязан. Еще одно. Борис был совершенно готов и перешел в иной, лучший мир с изумительной легкостью и, вместе, совершенно сознательно. Верующим христианином он не был никогда, но духовно поднялся на небывалую высоту… Ему нельзя не завидовать[436].

Впоследствии, после суда над предателем, выдавшим деятелей Сопротивления, бывший глава немецкого военного суда Эрнст Роскотен признался Ф. Лоту: «Если бы он не был нашим врагом, я хотел бы такого человека иметь своим другом»[437].

Смерть Бориса стала для Ирэн настоящим ударом, от которого она уже никогда полностью не оправилась. Лот-Бородина считала, что ее «брак не был счастливым, поскольку такие люди не созданы для жизненной нормы и очага»[438], но о другом замужестве Ирэн и не помышляла.

Лот-Бородина вместе с мужем посчитала необходимым опубликовать письма Бориса Вильде (включая вышеприведенное предсмертное, которое произвело сильное впечатление на С. Л. и Т. С. Франков[439]), хотя, по ее словам,

Ирина не решилась их отдать в печать, несмотря на все sollicitations d[es] éditeurs [усилия издателей. – T. О.]. Тем не менее я считаю, что мы не имеем права «ставить светильник под стол» и должны напротив того, для духовного просвещения братьев широко распространять заветы покойного нашего зятя[440].

Год спустя Лот-Бородина сообщала:

Сейчас Содружество Союза Сов[етских] патриотов печатает особой брошюрой биографию и отрывки из Тюремного дневника и последнее письмо нашего героя мученика, Бориса Вильде. <…> Как ни странно, я понимаю его лучше Ирины и он мне становится с годами все ближе[441].

Впоследствии Ирэн работала над изданием тюремного дневника Бориса Вильде на французском и русском языках[442]. Также весьма красноречивы слова, написанные Лот-Бородиной С. Л. Франку после гибели мужа Марианны:

Я переношу этот второй удар в лоне нашей семьи оч[ень] тяжело: обе наши старшие дочери овдовели в 30 л[ет] и обе бездетные! У вас все-таки и внуки и еще много впереди с тремя сыновьями, к[ото]рых у нас, увы, не было никогда. Но на все Его воля[443].

Об Ирэн Лот-Бородина сообщала, что та

занята épuration [очищением. – Т. О.] и вообще целиком отдает себя ближним и дальним. У нее большая энергия и редкая vitalité (в меня), но она по-прежнему, несмотря на потрясающие письма расстрелянного героя Бориса, религии чужда[444].

«Благодаря Борису, она теперь “лицо”»[445], – писала Лот-Бородина. В послевоенное время Ирэн служила в Национальной библиотеке и Славянском отделе библиотеки Сорбонны, а в 1947–1953 гг. была муниципальным советником в мэрии Фонтене-о-Роз[446]. Она принимала участие в переводе исследования советского лингвиста Владимира Гака[447] о французской орфографии, написала статью о языке Андре Жида и сделала краткий обзор частных архивов в государственных депозитах СССР[448]. В 1952 г. Ирэн совершенно перестала поддерживать какие-либо отношения с матерью и отдалилась даже от любимых сестер. В этот особенно трудный для нее период утешение и духовную поддержку Лот-Бородина получала от Марианны – единственной (кроме нее) верующей в семье, усердной католички, «почти святой»[449], состоящей в братстве Шарля де Фуко, которая к тому же пользовалась немалым авторитетом в научной среде. Старшая «заблудшая» дочь вернулась к матери спустя четыре года, что несказанно радовало Лот-Бородину. Она сообщала: «Ей я отдаю теперь мои последние силы, ибо она <…> нервно больная, нуждается в материнской поддержке и главное, вполне доверяет ей»[450]. Ирэн Лот-Вильде скончалась 14 декабря 1987 г.

Дети были предметом искренней заботы и переживаний Лот-Бородиной, которая «всю страстность своей натуры вложила в материнство, а не в супружество»[451]. После рождения Марианны она сообщала Ольге Добиаш-Рождественской, что обе дочери вместе —

Наша радость и гордость, для меня жизненный центр, хотя отдаю им сравнительно мало времени, 2–3 ч[аса] в день maximum. Какая великая сила материнство![452]

«Я по природе не ревнива, даже к[а]к мать, напротив, всегда отступаю», – писала Лот-Бородина, будучи убежденной, что «дети должны жить, не оглядываясь на родителей»[453]. Она рассуждала: «Вообще нелегко дается женщине подвиг материнства, но может б[ыть] именно поэтому в нем такая красота»[454].

19 октября 1946 г. состоялось чествование 80-летия академика Фердинанда Лота в Сорбонне, на которое пришло около 150 человек, а «дома, – сообщала Лот-Бородина, – мы устроили на следующий] день семейный завтрак»[455]. «Пока он жив, я поневоле должна не думать о себе»[456], – писала она. Очень непросто приходилось Лот-Бородиной во время последней тяжелой болезни мужа, который в возрасте 85 лет упал на оживленной парижской улице на пешеходном переходе прямо перед автомобилем и сломал ребро. В течение нескольких месяцев он перенес четыре операции и некоторое время провел в пансионате, продолжая читать и писать, но появились серьезные осложнения. Его супруга была «готова принять свой крест и донести его до конца, лишь бы хватило физических сил»[457]. Фердинанд Лот скончался в возрасте восьмидесяти шести лет в субботу 20 июля 1952 г. в 11 часов вечера. «За час до того, как он впал в coma,