Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов - Тереза Оболевич

провела у доминиканцев в бельгийском Сольшуаре и именно тогда, на обратном пути, еще в поезде приняла решение вернуться в «Церковь родителей», мистическая традиция которой контрастировала с «трезвостью» и «расчетливостью» западной духовности[479]. Немаловажную роль в ее повороте к святым отцам сыграл Георгий Флоровский. В том же году Лот-Бородина на экуменическом коллоквиуме у Бердяева услышала доклад Флоровского «Мистическая традиция Восточного православия»[480], в котором подчеркивался литургический характер восточного христианства, и сама заинтересовалась этой проблемой. Вскоре она обратилась в письме к Флоровскому с просьбой привезти ей книгу «об афонской мистике», которую он ей показывал и обещал «на прошлогоднем своем докладе в Clamart»[481].

Конец 20-х – начало 30-х гг. можно считать новой вехой в творчестве Лот-Бородиной. Именно тогда она обратилась к религиозным вопросам, определившим дальнейшую тематику ее исследований (см. гл. III). Как раз в это время в Париже появился Владимир Лосский, который изучал средневековую историю на семинаре Фердинанда Лота и который тоже – хоть и независимо от Лот-Бородиной – станет крупным специалистом по восточнохристианскому богословию. В 1928 г. Лот-Бородина вместе с «Володей Лосским» посещала курс известного философа-медиевиста Этьена Жильсона[482] в Католическом институте, благодаря которому познакомилась с творчеством Эриугены, св. Ансельма Кентерберийского, св. Бернарда Клервоского[483] и современной католической мыслью. Жильсон, в свою очередь, в письме к Фердинанду Лоту выражал радость по поводу того, что Лот-Бородина заинтересовалась его работой «Данте и философия»[484]. Кроме того, она слушала лекции историков Церкви Жюля Лебретона[485] и Поля Альфандери[486], которого она называла своим «наставником и другом»[487]. Она тяжело переживала кончину последнего, о чем писала Добиаш-Рождественской: «В конце мая я потеряла моего eher Maitre, PaulA Alphandéry; он один в Сорбонне интересовался мною и поддерживал меня (с Gilson я давно разошлась, хотя продолжаю ценить его как профессора)»[488].

В результате глубоких исследований Лот-Бородиной, в 1932–1933 гг. в «Журнале по истории религий» была опубликована ее замечательная серия обширных и серьезных статей, посвященных теозису как одному из главных догматов православия, подразумевающему уподобление Богу, единение с ним посредством благодати, обожение, и нашедшему выражение в мысли греческих отцов Церкви до XI в. Впоследствии статьи были изданы отдельной книгой[489]. Эти работы принесли ей репутацию «богослова»[490]. Как отметил Зеньковский, Лот-Бородина обнаружила «и богословскую проницательность, и серьезный научный подход к историческим вопросам», поэтому он даже выступил в Совете Богословского института св. Сергия (который, по словам Мирры, «сослужил большую службу в эмиграции»[491]) с предложением «дать ей звание доктора богословия honoris causa». Однако Зеньковский наткнулся на «решительное сопротивление» коллег («неправых, – по его словам, – в отношении М.И. уже потому, что они не знают почти совсем ее работ»)[492]. Впрочем, Лот-Бородина оказала немалое влияние на Семена Франка (см. гл. IV), который благодаря ее трудам «проникся “восточной идеей”»[493]. Сама же Лот-Бородина неуютно чувствовала себя в академической среде. Когда Татьяна Сергеевна Франк приглашала ее выступить на вечере памяти С. Л. Франка в Свято-Сергиевском богословском институте, она отказалась, оправдываясь:

Ни в коем случае, уже как женщина, не могу говорить публично среди профессоров. Вообще я избегаю выступлений вне интимного круга[494].

Начиная с 1935 г. главным героем исследований Лот-Бородиной стал византийский праведник Николай Кавасила, которому она посвятила несколько статей и книгу «Николай Кавасила: духовный византийский наставник XIV века», вышедшую через год после ее смерти. Она также писала о таинствах (в частности, Евхаристии), Богородице, святых, блаженстве, мученичестве и других важных аспектах христианского вероучения в широкой перспективе – высказывая православную точку зрения, но и проводя сравнительный анализ различных вопросов православия в сопоставлении с западной традицией.

По вопросам патристики Лот-Бородина консультировалась с о. Василием Кривошеиным, с которым переписывалась в 30-е гг. прошлого века, выражая радость по поводу «этой живой связи с православным Востоком»[495]. В частности, ее интересовала практика и время возникновения Иисусовой молитвы. С монахом Василием Лот-Бородина делилась следующими планами: «Моя мечта написать целую книгу для французских католиков о spiritualité orientale (о восточной духовности), включая сюда и мистику литургическую (о православной литургии уже посильно сейчас печатаю ряд статей в журнале “R[evuе] des Sciences théolog[iques]”), и мистику от Евагрия до Паламитов, inclusivement [включительно. – Т. О.]»[496]. Она просила о. Г. Флоровского во время его поездки на Первый Конгресс православных богословов в Афинах передать Кривошеину ее статьи о слезном даре и о крещении, поясняя:

Дело в том, что один из б[ывших] учеников Бердяева, Вс[еволод] Кривошеин, ныне монах на Афоне, написал (в Arch[ivum] Kondakovi[an]-um[497]) этюд о Паламе, в к[ото]ром он упоминает – о чудо – о моей работе о theosisе. Поэтому я бы желала, чтобы и последние мои вещи попали в его руки. Думаю, что Вам нетрудно будет сделать это на месте[498].

Именно Флоровский привез из этой поездки по просьбе Лот-Бородиной брошюру о. Кривошеина о Григории Паламе[499]. Годом позже она передавала о. Кривошеину привет через того же о. Георгия, отправляющегося на этот раз в паломничество на Афон[500].

Лот-Бородина часто печаталась в философской и богословской католической периодике: «Кармелитских исследованиях» («Études carmélitaines»), «Бенедиктинском ежемесячнике» («Benediktinische Monatschrift») и в доминиканском органе «Revue de Théologie et de Philosophie», издаваемом Богословским колледжем в Сольшуаре и редактируемом о. Ивом Конгаром[501]. Она делилась своей радостью с Бердяевым:

Представьте себе, доминиканцы в восторге от моей первой [статьи. – Т. О.], просят сотрудничать в R[evue] des sciences philos[ophiques] et théolog[iques] и заявили Mlle Zeller, что для них самое интересное, что пишут сейчас в Париже, это – аprès Berdiaeff [после Бердяева. – Т. О.] – Mme L-B! Зовут нас вместе <…> для беседы[502].

Впоследствии к списку изданий, где публиковалась Лот-Бородина, добавится англиканский журнал «Oecumenica», заказавший ей в 1939 г. две статьи (известна только одна)[503], а также экуменический ежеквартальник «Иреникон» («Irénikon»), выпускаемый бельгийским монастырем Амэ-Шеветонь[504] и подающий «прекрасный пример не только христианской терпимости, но и вдумчивого проникновения в сокровищницу православного Востока»[505], в котором она руководила «патристической страницей»[506]. Лот-Бородина писала, что в «Ирениконе» ее «труды весьма ценятся; там имеются и старые бенедиктинцы, к[ото]рые меня усиленно приглашают в свой монаст[ырский] центр, находящийся в Бельгии, но мне это не по дороге»[507]. В первую очередь к «старым бенедиктинцам» относится о. Климент Лялин