Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов - Тереза Оболевич

ближе расположенной Покровской церкви на ул. Люрмель, где находился также женский комитет. Она очень уважала митрополита Евлогия[553] и посещала его на ул. Дарю. Он помог ей понять, что сердцевина православия есть таинство литургии. В то же время, как уже отмечалось, Лот-Бородина оставалась убежденной противницей любых «претензий» русского православия на свою исключительность, полагая, что они лишены каких бы то ни было оснований:

Как нелепо – и, по-моему, глубоко фанатично – отрицание благодати вр[имско]-кат[олической]Ц[ерк]ви, к[ото]рая продолжает «давать» святых и обладает такой харизмой, к[а]к подлинные чудеса Лурдского явления Б[ожьей] Матери! Я уверена, ч[то] и протестантизм <…> может вести к спасению своих лучших чад[554].

По мнению Лот-Бородиной, совершение литургии и причащение в православии «так сложно по сравнению с Католич[еской] ц[ерко]вью, к[отор]ая здесь несравненно ближе к первохрист[ианской] традиции»[555]. В Вербное воскресенье 1936 г., в 24-ю годовщину свадьбы она могла быть только в католическом храме в Фонтене-о-Роз и писала, что «это замечательная служба с чтением всех Страстей в 3 голоса после благословения “branches d’olivier” [ветвей олив. – Т. О.] и процессией»: «как видите, я эклектична»[556], – сообщала она Флоровскому. Лот-Бородина считала, что в Католической церкви также существуют свои «теологумены» и что она «дает широкий простор» для обсуждения богословских проблем, в то время как «у нас всегда крайности»[557]. Она высказывала следующее убеждение:

[К]то решится отрицать существование такой [подлинной святости. – Т. О.] в западном средневековье, где подвизались такие герои духа, как Бернар Клервосский, Франциск Ассизский, Жанна д’Арк, св. Екатерина Сиеннская, а в наше время налицо такие воистину небесные явления и образы, как чудеса Лурда, «маленькая» св. Тереза, кюре д-Арс?..[558] Все эти претворения в жизнь, в полноту христианского благобытия, принадлежат инославной Церкви. Смеем ли мы тогда, не принимая той доктринальной почвы, на которой выросли эти цветы святости, нам пусть и чуждой, клеймить их высокомерным презрением? Можем ли мы даже победоносно противопоставить на всем протяжении нашей истории, особенно в нынешние дни разрухи и церковных распрей несравненно большие духовные достижения? – вопрос, на который можно лишь ответить скорбным молчанием[559].

Долгое время Лот-Бородина печаталась преимущественно по-французски. В 30-е гг. исключение составляли ее публикации в журнале «Путь»[560], а в конце жизни, особенно благодаря Никите Струве[561], она все чаще писала также на родном языке[562]. Последнему она сообщала:

Я готова откликнуться на приглашение РСХД, тем более что его журнал мне очень симпатичен. <…> Если бы у меня было хоть немного свободного времени – и сил, – я бы охотно давала бы изредка заметки о французских новейших книгах по религиозным вопросам, ибо очень печально, по-моему, что русская молодежь за рубежом так мало знает о католической современности, от которой могла бы многому поучиться[563].

Этот замысел не был вполне реализован, хотя Лот-Бородина опубликовала в «Вестнике РСХД» несколько статей, стихотворение, одну рецензию и полемическую реплику по поводу призыва С. С. Верховского, пытавшегося навязать Русскому христианскому студенческому движению слишком узкую идеологию – «настоящий обвинительный акт против церковного невежества и непозволительной религ[иозной] ксенофобии наших мирян»[564]. По этому поводу она не скрывала своего негодования:

Непонятно, как умный и тонкий профессор-богослов может столь жестоко ошибаться в методе «обращенства», выдвигая на первый план открытую борьбу с ересями. Нам без малейшего колебания предлагается всемирный крестовый поход, долженствующий привести на лоно единоспасающего Православия свыше четырехсот миллионов римских католиков (а их немало и на Востоке!), когда им будут объяснены – доказаны? – их многовековые заблуждения, среди которых все же уцелели кое-какие крупицы православной истины! Помимо того, что здесь налицо утопия, оторванная от всей исторической и реальной действительности, мы должны с сожалением констатировать, что от прозелитизма автора веет не пламенным духом братской любви и служения истине, а холодным аффектом фанатизма. Трезвенности здесь нет и следа. <…> Необходимо также помнить, что ядро разногласий между христианскими исповеданиями не столько в догматическом их расхождении, сколько в различии типов духовности. Духовные же ценности чужой веры надо уметь уважать[565].

Редакция в лице И. В. Морозова[566] и Н. А. Струве одобрила обличение Лот-Бородиной «невежества и духовной косности православной эмиграции», ибо, по ее словам, реплика была написана «довольно сильно» – «не в бровь, а в глаз»[567]. С. Верховский оправдывался, что все упреки его критика «основаны на недоразумении»[568], однако Лот-Бородина была непреклонна:

К сожалению, полемика обычно приводит к еще большему непониманию и расхождению… <…> [Я] не могу не возразить по существу несколько слов автору «Православия, его познания и проповеди», обвиняющего меня по меньшей мере в клевете! Совершенно ясно, что выражение «крестовый поход» понимается здесь не как физическое насилие, а как выступление на идейную брань, которую открыто признает г-н Верховский, считая обличения заблуждений в вере священным долгом каждого православного. Мне же оно представляется, при отсутствии братской любви и понимания иных христианских исповеданий – опасным фанатизмом. <…> Не следует ли ученым блюстителям чистоты истинной веры выяснить самую возможность у нас таковых недоразумений? Увы, полноты христианской истины во всех ее планах – особенно в жизненном – на земле нет, а только меньшее или большее приближение к ней. Посему нам надлежит прежде всего неустанно и смиренно трудиться над осуществлением этой максимальной близости, возвращаясь к истокам Откровения и к вселенской Традиции, слишком часто позабытой[569].

Лот-Бородина очень любила посещать монастыри. Ежегодно она совершала поездку в небольшой православный монастырь в Бюсси-ан-От в Бургундии к матери Евдокии[570] и к ее родной сестре, матери Дорофее[571]. Это сильно повлияло на ее духовное становление:

Коренной переворот произошел во мне после моего месячного летнего пребывания в Покровской обители у м[атери] Евдокии в Bussy-en-Othe (б[ывшая] усадьба известного вам проф. Ельяшевича[572]). Это была настоящая retraite [реколлекция. – Т. О.] для меня, особенно повлияла благотворно одна изумительная встреча со старой эмигранткой, прошедшей через огонь, воду и м[едные] трубы. – Такой веры – и такой исполненной подлинных чудес жизни – я и представить себе не могла. Благодаря всему этому, моя былая религиозная страсть и религ[иозная] интуиция смешались (вернее, претворились) с живым духовным опытом и явился новый молитвенный дар, как первое проявление моей способности[573].

Во многих письмах Лот-Бородиной появляются признания, что именно в Покровской обители она восстанавливала свои духовные и душевные силы, отдыхала