Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов - Тереза Оболевич

пионерами такого прозелитизма, помимо экуменических сближений, где Православная Церковь еще слишком слабо представлена, открыт другой путь, ничего общего не имеющий с воинствующим кличем: «долой ересь!», а именно: путь радостного ознакомления «отделившихся братьев» (frères séparés) с давно позабытыми сокровищами вселенской Традиции. Раскопки этого клада, далеко не раскрытого и даже для нас, должны вестись отныне на иностранных языках в широком коллективно-соборном размахе. Само собой, они отнюдь не исключают и бескорыстных личных усилий привлечения к истокам душ алчущих иной пищи, чем та, которая им подается дома. На этой ниве, где ждет каждого, верится, обильная жатва, делателей пока недостаточно[607].

Не случайно Лот-Бородина неоднократно называла латинскую и греческую Церкви Церквями-сестрами[608]. О св. Франциске Ассизском она писала как о «самом христоцентричном святом Церкви»[609]. Дочь Марианна вспоминала, что ее мать восхищалась католической кармелитанской святой Терезой Младенца Иисуса из Лизье (по этому поводу она переписывалась с издателем ее сочинений о. Андре Комбом[610]), а также современной ей мыслительницей Симоной Вейль. Хотя Лот-Бородина не разделяла дуалистических убеждений последней, она не сомневалась в правоте и ценности христо-центрической интуиции Вейль. Она признавалась, что «всегда была за евреев и сионизм», а после «пережитых ими ужасов в Германии» не могла «простить Англии ее бесчеловечной политики на Востоке»[611]. Лот-Бородина также интересовалась буддизмом и исламом и консультировалась по этим и другим вопросам с известным востоковедом Луи Массиньоном[612].

Важным текстом Лот-Бородиной, в котором она подробно и тонко проанализировала духовность Восточной и Западной церквей, является ее статья, опубликованная в двух языковых версиях: немецкой и французской и озаглавленная «Почему в древней Церкви нет стигматов?»[613] Во вступительной заметке редакция «Benediktinische Monatsschrift» пояснила, что автор широко известна в кругах французских католиков как видный специалист в области восточнохристианской духовности, а цель этой публикации состоит в том, чтобы показать различия между пониманием набожности в древней Церкви и ее современными формами[614]. К некоторым вопросам, затронутым в этой статье, мы еще вернемся; сейчас стоит отметить, что Лот-Бородина подчеркнула неразделенность Церкви в золотом веке патристики, в котором зародилось монашество, а также единство веры и разнообразие форм любви.

Лот-Бородина под влиянием, в частности, книги И. В. Попова[615]«Личность блаженного Августина» пришла к заключению, что именно Августин «является как бы водоразделом двух течений богословской] мысли, восточной и западной, создателем к[ото]рой он был без всякого сомнения»[616]. Августин упоминался ею также при вопросе о Филиокве – происхождении Святого Духа в западной богословской традиции (образно представляемом с помощью круга или треугольника – «от Отца и Сына») и восточной патристике (изображаемом с помощью вертикальной линии – «от Сына»)[617]. Однако здесь следует уточнить: современные исследователи считают, что «восточная» концепция обожения – вопреки суждению Лот-Бородиной – присутствовала также и в творчестве Августина[618].

Вопрос о Католической церкви поднимался еще в одном письме Лот-Бородиной к Франку:

Что Вы скажете о папской энциклике?[619] По-моему, она есть принципиальное осуждение христианской совестью не одного национал-социализма и коммунизма, а всякого обоготворения, культа Цезаря, Левиафана-государства[620].

Сама Лот-Бородина предостерегала против «соблазна большевизма» на Западе, которому поддались также многие русские эмигранты – «вот оно, последнее коллективное искушение Сатаны, о к[ото]ром у Вас столько профетического»[621], – писала она Бердяеву. Она прекрасно осознавала трудности экуменического диалога, необходимого для «“rechristianisation” [повторной христианизации. – Т. О.] мира, погрязшего во зле и кровью залитого», хотя, по ее мнению, о полном единстве «не может и не должно быть речи»[622].

На протяжении своей жизни Лот-Бородина прочла много докладов как в католической, так и в православной среде, способствуя лучшему взаимопониманию представителей обеих традиций. Например, в 1948 г. она выступала перед французской католической молодежью на тему православного, а точнее, патристического учения об обожении[623]. Лот-Бородина писала о. Василию Кривошеину:

Католический Запад, хотя во многом порвал с истинной радостью, многое сохранил[624] в дивной сокровищнице видения, ибо нельзя же хотя бы по поводу Иоанна от Креста (S. Jean de la Croix) настаивать на будто бы «изобразительной» мистике! Ваши слова о «вселенскости» природы христианской «общечеловечности» ее мне было очень отрадно прочесть под пером афонского монаха наших дней. Настало время в самом деле подвести итоги за 2000 лет и, ничем не поступаясь из вечных ценностей, попытаться объединить весь подлинный (неподложный <…> в оккультизме или теософии) духовный опыт мира человеческого. <…> Я недавно выступила на одном публичном собрании (в семинарии Collège de France) <…> о несотворенной благодати (ее признавали и мастер[625] Экхардт и Таулер) и с радостью увидела, что он [этот вопрос. – Т. О.] вовсе не шокирует католиков не-томистов[626].

Стоит также упомянуть о том, что Лот-Бородина несколько рецензий посвятила богословским работам католических авторов. В частности, в журнале «Путь» она рассмотрела книгу о. Ива Конгара «Разделенные христиане. Принципы католического экуменизма» (1937). Лот-Бородина не скрывала своей радости по поводу этого исследования, начав свой текст словами: «Впервые в католическом мире прозвучал, ясно и внятно, экуменический голос, если не официального Рима, то все же подлинного представителя Римской Церкви»[627]. Хотя она не соглашалась с томистским подходом доминиканского богослова, она отметила, что он и другие «братья-католики» не без основания упрекают русское православие за то, что оно «склонно отождествлять сущность свою с его преходящими национальными видами»[628]. Книга Конгара послужила ей поводом для размышлений о природе Церкви и «divergences doctrinales» западного и восточного христианства – вопросов, которые она развивала в своих патристических изысканиях. Анализируя же книгу бельгийского иезуита о. Эмиля Мерша[629] «Мистическое Тело Христово», русская мыслительница выразила свое восхищение его знанием греческих святоотеческих источников («за исключением Максима Исповедника»), хотя и упрекнула его в определенных упрощениях и в том, что автор обошел молчанием некоторые важные тексты католических средневековых философов и богословов[630]. Кроме того, Лот-Бородина ссылалась на «классические работы»[631] по западному монашеству бенедиктинца о. Катберта Батлера[632]. Одним из свидетельств неподдельного интереса Лот-Бородиной к католической мысли является также ее некролог о современной ей французской женщине-философе Терезе Фридель[633].

Несмотря на то, что Лот-Бородина получила солидное западное образование и интеллектуальную (а также в определенной мере духовную) подготовку и имела много друзей разных вероисповеданий, она сохраняла верность православию. В 1946 г. она признавалась: «У меня по-прежнему большие живые связи с католическими монахами и мирянами, но своего я не