Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов - Тереза Оболевич

прямо непростительны. Сама я кое-что начинаю понимать в латинском католицизме, но стремлюсь постигнуть глубокое различие его духовного облика от греческого православия, где так причудливо сплетаются аспекты Востока и Запада. Чувствуется, что тут дело не в единой дисциплине или даже философии[597].

Длительное время Лот-Бородина оставалась равнодушной к идеям экуменизма, несмотря на то, что в ее окружении было много друзей-католиков. После участия в конференции общества сближения англиканских и православных Церквей свв. Албана и Сергия, которая проходила 28 июня – 1 июля 1937 г. в Хай Лей в Ходдесдоне (английское графство Хартфордшир), Лот-Бородина изменила свою позицию, о чем публично заявила в статье, вышедшей в «Ирениконе»:

Автор этих строк считает своим долгом признаться, что, будучи чуждой проблеме сближения Церквей, она поневоле оказалась в этом году на встрече англикан и православных в окрестностях Лондона. Экуменическое движение ранее вызывало у нее недоверие по причине страха возможного посягательства на благодатную целостность Православия. Но предостережения и беспокойства не устояли перед непреодолимой силой пережитой реальности[598].

Об этом же Лот-Бородина сообщала о. Василию Кривошеину на Афон:

Признаюсь, я доселе относилась к экуменическому движению скорее отрицательно, оно сеет недостаточно глубокие вопросы для ортодоксального сознания в нахождении компромиссов. Однако перед лицом мировой религиозной действительности мое подозрительное отношение к «английскому протестантизму» (на самом деле речь идет здесь только об англо-католиках) в корне изменилось. Прежде всего, меня поразила глубина индивидуального молитвенного опыта, то есть то, что наиболее слабо в русской нашей духовности (конечно, я имею в виду – мирской). Лучшее тому доказательство – та полная растерянность, которую проявили почти все русские на этом собрании (человек 35 + несколько румын и один грек на 150 членов Съезда приблизительно), когда о. Тальбот[599], известный проповедник бенедиктинец, предложил «retreat» – дневной период молитвенного молчания. Молодежь совсем не знала, что делать, и лишь немногие попытались прибегнуть к Иисусовой молитве, которую с непривычки творить не так-то легко. Да, древняя традиция «духовного делания» давно у нее затерялась даже в избранных кругах, а медитации и самоуглубленному oraison acquire (умению молиться) нас никто не учит, увы; даже читать Евангелие мы не умеем[600].

В Англии Лот-Бородиной особенно понравился Оксфорд, за что она благодарила Н.Д. Городецкую[601], а также Кентербери, Национальная галерея и Собрание Уоллеса в Лондоне; в столице ей удалось побывать на службе в соборе св. Павла[602]. Стоит привести ее слова из сообщения к Флоровскому, с которым она делилась своими впечатлениями от поездки:

До сих пор не могу прийти в себя и чувствую, как всегда после глубоких внутренних переживаний, страшную нервную разбитость <…>. Для меня, трагически одинокой в моей религиозной жизни, это первое прикосновение братской христианской любви было прямо откровением. И еще – возможность, такая небывалая, уйти, с головой погрузиться в молитвенную стихию, отложив на несколько мгновений «всякое житейское печение». Оттого мне так по сердцу была та «retreat», к[ото]рая для других оказалась столь тягостной, хотя сама я тоже была к ней недостаточно подготовлена. Надо сознаться, наш индивидуальный молитвенный опыт очень беден, и вообще Православная Церковь, мистика к[ото]рой к[а]к бы исчерпывается для мирян дивными богослужениями, не учит нас подходить в одиночку к Богу и с Ним общаться. В этом отношении мы должны учиться у католического] Запада, ибо одной соборности все же мало. В этом смысле, мне кажется, Вы перегнули палку в Вашем вдохновенном Слове о «Communion of Saints»: неужели мы только спасаемся соборно?[603]

Начиная с этого знаменательного съезда, Лот-Бородина начала не только интересоваться вопросами экуменизма, но и серьезно богословски их изучать, переживая в 1946 г.: «жаль, ч[то] не могу и думать о поездке в Англию, где, наверное, экуменические] собрания скоро возобновятся»[604]. Еще в 1940 г. в письме она извещала: «Сейчас я пытаюсь выяснить основные доктринальные (не-догматические) различия католической и прав[ославной] мысли, о чем меня просил “Иреникон”, и, кажется, нащупала нерв этих divergences théologiques fondamentales [фундаментальных богословских различий. – Т. О.]»[605]. Несколько ранее Лот-Бородина писала С. Л. Франку:

Хотела ответить на Ваши интересные замечания относительно Запада и Востока. Попытаюсь это сделать вкратце, ибо нет сил для настоящей дискуссии. Да, Вы правы в одном: нет сомнения, что зап[адное] христианство создало б[олее] богатую культуру и прагматически разрешило проблему человека: гуманизм и его творчество. Вообще деятельный идеал земного совершенствования несовершенства до известной степени осуществился в католич[еском] христианстве и Легенда о в[еликом] инквизиторе (я т[олько] ч[то] ее перечитала с моей «russisante») в этом отношении глубоко несправедлива, бьет мимо цели. Устроение мира задача высокая, как воплощение евангельской правды на земле, на это указывает и прошение молитвы Господней: «да приидет Царствие Твое»! (именно здесь, к[а]к и воля Божия на земле, а не только умопостигаемая на небесах). В этом смысле и оправдание т[ак] наз[ываемого] социального христианства. Но у прав[ославного] Востока иная идея, и, б[ыть] мож[ет], иная миссия. Самим существом своим он к[а]к бы отрицает психологию – наследие Августина, порвавшего с патристической] традицией – и насквозь вневременно онтологически, живет одновременно в далеком райском прошлом и в неведомом будущем, в ожидании грядущей славы. Это Церковь апокалиптич[еских] чаяний, эсхатология к[ото]рой духовно совпадает с «status ante peccatum» [состоянием до грехопадения. – Т. О.], в к[ото]ром человек уже был иконой Бож[ественного] Логоса и весь тварный космос отражал Первообраз. Я давно заметила, ч[то] католики и даже духовные лица, за очень редкими исключениями чувствуют себя неловко, когда с ними заговариваешь о «втором пришествии». Сами, б[ыть] может, того не сознавая, они потеряли веру в воскресение мертвых, к[ото]рая смущает их интеллект (ratio), хотя логически оно необходимо томизму с его учением о неразрывности души и тела – о духе здесь умалчивается, ибо схоластика дихотомии voùo’a просто не чувствует. В Православии, напротив, даже миряне очень остро ощущают внутреннюю таинственную необходимость преображения разумной твари и всей эмпирической природы вообще. Трагедия на Востоке обратна трагедии Запада, к[ото]рый с этой эмпирией слишком считается – «Menschliches, allzu menschliches» [человек, слишком человеческий. – T. О.]! – она в недооценке ее, к[а]к жизненного земного элемента, в грядущую Гармонию приводящего[606].

Лот-Бородина была убеждена, что

притягательная сила Православия, в незапятнанном соблазнами национализма и мегаломании виде, до того велика, что она воочию влечет к себе все сильнее и сердца и умы, втайне сродные ему. Здесь-то в новой, светлой перспективе и лежит наш священный миссионерский долг. Ибо ex Oriente lux. Перед