Венгерский бестиарий - Золтан Мадьяр

копьями. Валахи верят, что нагого человека чума не тронет, но устыдится и пощадит молодой возраст. Но на этом еще не конец несуразицам. На другую ночь десятеро голых парней запрягают вола и пропахивают вокруг деревни борозду. А погоняет их с песней и хохотом столько же девок могучего сложения. Мужики же, вооружившись кольями, стоят вдоль борозды, повернувшись в сторону Эрдея, готовые биться с чумой».

По данным, полученным в округе Удвархейсек[122] полтора столетия тому назад, вера в бесов, разносящих порчу, являлась частью поверий, связанных с феями. Фольклорный материал, собранный Ласло Кёвари, содержит, среди прочего, сообщение о рубахах, приносимых к Хомородалмашской[123] пещере (обиталищу местной феи) с целью задобрить ее и отвести несчастья от жителей округи. Позже, спустя почти сто пятьдесят лет, Янош Радуй в селениях, стоящих на реке Киш-Кюкюллё[124], обнаружил сохранившуюся память об эпидемии холеры 1873 года и о древних ритуалах, к которым население прибегало, чтобы защититься от нее. Записанный Шандором Бошняком в Буковине фольклорный рассказ содержит, в частности, такие (известные только по этому источнику) сведения о появлении беса недугов и о его метаморфозах: чума в образе старого бородатого еврея или карлика просится к мужику на телегу и таким способом проникает в деревню, в деревне же, на какое подворье заглянет, там вспыхивает болезнь. Не трогает он только семью мужика, который его подвез.

Оборотень. Гравюра. © Иштван П. Сатмари

Чума (ciuma) — злобный бес, страшные насылает он напасти, которые быстро убивают людей, а потому сеют ужас и горе. В Цинтоше слышали, как бес кричит: «Оденьте меня! Пока что я граблями гребу, а коли не оденете, с метлой приду, всех замету». Собрались тогда девять баб, решили прогнать беса. Каждая принесла с собой конопли, из девяти хат каждая что-нибудь для ткацкого станка, вечером собрались они в одной хате, всю ночь работали, соткали из конопли холстину полотняного переплетения, сшили из нее рубаху, надели ту рубаху на соломенное чучело. Взял это чучело парень с таким именем, какого ни у кого больше в деревне не было, и выставил на перекрестье дорог. Вот так народ деревенский от чумы откупился. А там как раз проезжал кучер Польди Силади на телеге барина своего, лошади увидели чучело, испугались и на дыбы, кучер разозлился и сжег куклу, дым от нее в сторону Геже понесло. «Туда вот чума и ушла», — говорили в Цинтоше[125].

Бес, который разносит порчу. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Белый бабай

Белый бабай. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

Это особое существо[126], место которого — между демонами природы и местными духами. Главная его задача — сторожить клады, зарытые в окрестностях, — в этом он подобен еще одному персонажу эрдейского фольклора, седому старику — мифическому персонажу, известному на всей территории Карпатского бассейна; при этом, как ни странно, они (хотя функция у них почти одна и та же) не «аннигилировали» друг друга и даже не заменяют друг друга (правда, к западу от Кирайхаго о белом бабае не знают). Иногда в подобной роли выступает белая баба или белая девка, — правда, первая из них — образ гораздо более сложный и вовсе не исчерпывается надзором за кладами.

Янош Янко в конце XIX века, побывав в Калотасеге[127], смог познакомиться с поверьями о белом бабае в полном объеме. Как он пишет в своем очерке, белый бабай — «чаще всего мужчина (очень редко женщина), он высок, статен, одет в белое, обычно появляется вблизи мельниц после полуночи; эти часы — время, когда ни с того ни с сего можно стать богачом. Встретив человека, белый бабай предлагает ему хорошие деньги, и если встреченный согласен их принять, то в ответ дает бабаю лоскут белой ткани, но не рукой, потому что рука у него отсохнет от прикосновения к бабаю: он должен бросить тот лоскут на землю или повесить его на палку, и протянуть обязательно левой рукой. А белый бабай понесет и положит тот лоскут на место, где зарыты деньги, и тем самым передаст человеку заботу о деньгах, показывая, что больше он их сторожить не будет. Если встреченный захочет выкопать клад и ничего не найдет, причина будет в том, что белая тряпица была недостаточно чистой. Белый бабай — существо, как правило, спокойное и доброжелательное, и мужики в Калотасеге, начиная какое-нибудь новое дело, бывает, и к нему обращаются с молитвой, чтобы все у них ладилось, потому что у белого бабая всегда все ладится».

Антал Херманн — тоже добрых сто лет назад — записал это поверье в таком виде: белый бабай — это душа человека, который при жизни вступил в сговор с чертом, но потом раскаялся и, совершив много добрых дел, добился, чтобы душа его не принадлежала черту, однако после смерти не попал ни в рай, ни в ад, а потому душа его по ночам бродит, не находя себе места. Херманн слышал и о каких-то враждебных выходках этого существа, но, как мы видели у Янко и как показывают наши собственные изыскания, враждебность по отношению к живым людям белому бабаю не свойственна. В наши дни вера в белого бабая крайне низка, хотя широкой известностью он все еще пользуется; правда, сейчас к нему относятся скорее скептически или с иронией, как к глупому суеверию.

«Белый бабай — тоже нечисть, но по отношению к людям нечисть незлобная, — пишет Иштван Хорват, характеризуя поверия, услышанные в Мадярозде[128]. — Если, встретив его, ты протянешь для рукопожатия левую руку, он приведет тебя к месту, где зарыт клад. «Белый бабай весь в белое одет. У него все белое». Клад (обычно это деньги в котле, зарытом в землю) он отдаст тебе с каким-нибудь условием. Чаще всего условие таково: ты никому не должен проговориться, что нашел клад. Условие может быть и другим, но в любом случае для его выполнения требуются определенные душевные усилия, твердость характера». С другой стороны, если характер у тебя достаточно сильный, доступ к кладу можно получить и более простым магическим действием, отдав белому бабаю белую тряпицу, белый носовой платок (об этом говорится в текстах, записанных в Мезёшеге, Калотасеге, в бассейне реки Киш-Кюкюллё и