Венгерский бестиарий - Золтан Мадьяр

Черт, тайком пробравшийся в церковь, записывает на коже буйвола (на медвежьей шкуре) имена тех, кто ведет себя в Божьем храме неподобающим образом. Когда шкура исписана до краев, черт пытается растянуть ее, ухватившись зубами за край, но шкура рвется, и черт стукается головой о стену церкви. Какой-то парень, увидев это, громко хохочет, и черт тут же вносит в список и его имя.

На берегах Малой Кюкюллё[91], от истока до устья, не было замка красивее, чем Сентдеметер. Еще бы не быть ему красивым, если строили его три вельможных барина: Балажи, Нюйтоди и Чаки. Много-много лет строился этот замок. Пока его возводили, много-много злата и серебра ушло на строительство, но баре, все трое, денег не считали, потому что в подвалах у них злато и серебро стояло бочками: бедный люд трудился на них с утра до ночи, а они с ночи до утра на большой дороге грабили прохожих и проезжих, — короче говоря, строился замок в Сентдеметере на неправедные деньги.

Когда замок был полностью построен, трое бар поделили его на три части. Восточное крыло получил Балажи, западное — Нюйтоди, а то, что смотрело на церковь, — Чаки. И не было в замке празднествам и застольям ни конца ни края. И однажды, когда в замке шел пир горой, появился там нищий монах и стал просить милостыню.

— Вельможные господа, подайте бедному человеку хоть грошик! Именем Бога молю, во славу Бога, ради спасения души вашей. Воистину говорю вам: коли не пожалеете вы милостыни для меня, душа ваша в раю будет обретаться.

Черт. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Ох, как захохотали трое вельможных господ, услыхав эту смиренную просьбу. А Балажи поднял золотой кубок и спрашивает у двух других:

— Ну что, братья мои вельможные, хотите в раю обретаться?

— Я еще с ума не сошел, — засмеялся Нюйтоди. — Мне и тут хорошо, зачем мне рай.

— Да и мне тоже, — сказал Чаки. — Пока можно, я тут поживу, а куда потом попаду, мне начхать.

Ни слова не ответил на это монах, лишь взгляд потупил и, печальный, вышел из зала. А вельможные господа еще больше развеселились, стали монаха передразнивать, про Господа непотребное говорить, да кубками чокаться, да хохотать во всю глотку, да кубки снова и снова наполнять. И тут вдруг открывается дверь — и входит уже не монах, а угрюмый великан с черной образиной. И был этот великан сам дьявол.

— Хо-хо-хо, — загремел он, еще не успев войти, — вот эти господа как раз для меня. — А как вошел, не сказал больше ни слова, просто взял всех троих в охапку и унес из замка. А там уже ждут их не меньше сотни чертей с огромным железным плугом. И запряг дьявол троих господ в одну упряжку. Потом взял кнут с медными пряжками, да поднял его, да раскрутил над головой, да гикнул так, что вздрогнула и эхом отозвалась долина Малого Кюкюллё. И вонзил лемех плуга в землю, и хлестнул вельможных господ кнутом своим, и стал их погонять. Гей, веселей, Балажи! Гей, бодрей, Нюйтоди! Гей, поднажми, Чаки!

Что оставалось вельможным господам: напряглись они, что было сил, сдернули плуг с места и потащили его вперед. Пришлось им тянуть изо всех сил, потому что хлестал их дьявол своим кнутом, да так, что кровь текла у них по спине. И пропахали вельможные господа борозду, такую глубокую и длинную, что ее до сих пор видно.

Говорят, не так давно нашли в чертовой борозде ужасно длинный лемех. А еще говорят, лемех этот — от того чертова плуга[92].

Призрак

Призрак. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

Призрак[93] — сверхъестественное демоническое существо, в мире венгерских верований одно из самых древних, известное на всем пространстве, где люди говорят на венгерском языке. Оно относится к тому слою венгерской лексики, который сформировался задолго до Обретения Родины; этимология его неясна.

Записи о нападении призрака — наваждении, кошмаре — и о демоне, насилующем ночью женщин, дошли до нас из эпохи Арпадов; в течение ранних столетий Нового времени этот образ вобрал в себя многие черты христианских представлений о дьяволе, о чем свидетельствует, например, вариант имени этого существа, бытующий в Задунавье: Луцфер — от Люцифер. О том, как и откуда появляются эти существа, есть много предположений: призраком может стать мертвая ведьма, проклятая душа и т. д. И вот еще один, кажется, сугубо венгерский вариант: берешь яйцо, снесенное черной курицей, кладешь за пазуху — и носишь, пока из него не вылупится нечто вроде черного цыпленка, и безобразное, но обладающее невероятными способностями существо это будет служить тебе верой и правдой.

Народная фантазия знает четыре (в значительной степени отличающиеся друг от друга) формы воздействия призрака на человека. Наиболее известна такая форма, как ночной кошмар, когда кто-то или что-то словно давит тебе на грудь, мучает одним своим присутствием; эта форма может принимать и характер сексуальных терзаний (когда призрак мучает человека как некий сексуальный объект, — ср.: инкубы). В народных рассказах призрак, как правило, наваливается на человека, оставаясь невидимым, и сковывает его по рукам и ногам, не давая двигаться и даже дышать. Этот момент присутствует и в нарративных сюжетах, связанных с другими сверхъестественными существами или с людьми, обладающими сверхъ­естественными способностями.

Другую группу ощущений, связанных с призраками, составляют различные световые явления, выходящие за пределы естественного. Согласно таким представлениям, призрак — это огненная душа умершего или проклятого грешника, которая появляется, вырываясь на поверхность, главным образом на старых кладбищах — или на болотах (блуждающий огонь), где, подобно привидениям, манит неосторожного путника за собой, заводя его в трясину. Этого персонажа поверий где-то зовут свечником, где-то — фонарщиком, в чем проявляется его известное сходство с блуждающим после смерти землемером.

В третьей большой группе поверий о призраках одна из главных форм его проявления — также огонь или другой световой феномен. Конечно, если в вечернем или ночном небе ты замечаешь яркую огненную стрелу, проще всего было бы объяснять это естественными причинами, например падающей