Венгерский бестиарий - Золтан Мадьяр

Карпат окаянная душа[82]. Это — персонаж поверий и устных рассказов, который как бы «завис» между нашим и потусторонним мирами, но «завис» не случайно, а потому, что все трансцендентные силы, представляющие принцип добра, не приемлют, отвергают его. По общему представлению, окаянные души — это души людей, которые, будучи отягощены каким-либо смертным грехом и умерев насильственной смертью, не получили причащения Святых Тайн, не были отпеты, а перед смертью соборованы, то есть, в сущности, остались непогребенными. Тщетно ища возможность обрести искупление, окаянные души мечутся в пограничных сферах бытия, как в лесной чащобе. Отличие окаянных душ от большинства привидений — в том, что окаянные души крайне активны в стремлении обрести покой. Причем единственный способ достижения этой цели — взвалить свой невыносимый груз на другую, живую душу. А главное «орудие» для этого — зловещий, сверхъестественный, по мнению большинства слышавших ни на что не похожий, голос (крик, хрип, рев, вопль), который в самый неожиданный момент и в самом неожиданном месте обрушивается на выбранную жертву и преследует ее, пока не низведет ее «в пучину отчаяния», — ну, или пока не достигнет воды (вода для окаянной души — непреодолимый барьер), или пока она (жертва) не доберется до своего дома. Если же нападение окаянной души окажется успешным и жертва скончается в страшных муках, тогда окаянной становится ее (жертвы) душа, а прежняя окаянная душа освобождается от своего страшного груза. Подобные поверья и связанные с ними рассказы можно услышать только у димешских чанго, да и то не везде, а лишь в нескольких отдаленных селениях Димешского нагорья (Харомпатак, румынское название: Трей Фынтынь, долина реки Уз); появление подобных фольклорных персонажей можно связать, в частности, с тем фактом, что в этих местностях во время и Первой, и Второй мировых войн шли жестокие бои и было убито много народу.

Венгерский фольклор — так же как и западноевропейский — богат сюжетами о привидениях, обитающих в старинных замках, в дворянских усадьбах и т. п.; с этими местами связано много красочных легенд. Под влиянием идей романтизма в XIX веке эти легенды проникали в газеты, в литературу, а в XX веке — в кинематограф. Несмотря на это, в венгерском фольклоре относительно немного примеров, когда литературный образ переходил бы в устную народную традицию: по большей части привидения «живут» в народной среде своей жизнью, небольшая же часть уходит корнями в семейные предания, связанные с историей того или иного дворянского рода. Этот круг фольклорных явлений во многом — в том числе в плане тематики — схож с преданиями о привидениях старинных замков и их руин. Рассказы о духах и привидениях, обитающих в каком-нибудь старинном замке, можно услышать в любом уголке Карпатского бассейна, но больше всего их в горных краях на севере страны и в Эрдее. Когда речь заходит о привидениях, чаще всего упоминаются такие дворянские гнезда, как замок Палфи (Штомфа)[83], замок Эстерхази (Таллош)[84], замок Мариашши (Берзете)[85], усадьба Мадачей (Честве), замок Апоров (Торья)[86] и др. Привидение (как правило, это — прежний хозяин замка или кто-то из его обитателей) обычно появляется, бренча ключами, как фигура в белом одеянии, но без головы; в большинстве случаев призрак не опасен для увидевших его, хотя есть примеры, когда он явно стремится напугать новых жильцов замка или досаждает им каким-нибудь иным способом. Чаще всего он приходит около полуночи, и появление его сопровождается разного рода экстремальными звуковыми (топот, дикие вопли, стенания) или другими эффектами (внезапный порыв ветра, следы на полу). Эти легенды сохраняются и в XXI веке, а иногда возникают на пустом месте.

Еще одно сверхъестественное существо, знакомое нам главным образом по фольклору горных районов, — хозяйка замка. Главная особенность этого «персонажа» в том, что это молодая женщина, совершившая какие-то тяжкие преступления, из-за которых она обречена после смерти вечно бродить в руинах замка и в его окрестностях — или потому, что она жила здесь (например, была дочерью владельца замка), или потому, что над ней тяготеет проклятие, которое привязывает ее к этому месту. Пожалуй, особенно красочные варианты подобных поверий существуют в округе Торна. Правда, Резенка, обитающая в руинах замка Садвар, известна практически лишь жителям двух-трех ближних сел, зато деву замка Торны, Кристину, знают и упоминают во всей округе и даже в крайних западных, абауйских[87] селениях.

Жила-была одна девка, у которой жених перед свадьбой помер, посоветовала ей знахарка: ступай-ка ты на погост, принеси оттуда крест, дождись полуночи и свари его в большом котле, под дымоходом. Девка так и сделала. И ровно в полночь явился к ней жених. И сказал девке: проводи меня на погост. Девка пошла его провожать. По дороге говорит парень:

Ох, и здорово на небе светит полная луна.

Вот идем мы, я, покойник, и со мной моя жена.

Страшно тебе, милая?

«Нет, не страшно, потому что ты со мной», — отвечает девка. Идут дальше, подходят к погосту, парень снова говорит: «Ох, и здорово на небе…» и т. д. «Нет, не страшно, потому что ты со мной», — опять отвечает девка. Приходят на погост. Парень спускается в могилу, а невесте, чтоб не убежала она, дает в руки свой саван. Да только все равно страшно ей стало, кинула она саван на какой-то крест, а сама убежала. Вбегает в какую-то хату, а там как раз покойник лежит. Жених идет следом за ней и говорит: «Кум покойник, отдай мне жену!» — «Я бы рад отдать, да двинуться не могу». Девка молится, просит, чтобы покойник ее не отдавал. Жених дважды еще попросил отдать, но тут часы на колокольне пробили час ночи, и тогда говорит жених: «Счастье твое, милая, вышло мое время, иначе лежать бы тебе в могиле вместе со мной»[88].

Привидение. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Черт

Черт. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

Черт, или бес, или дьявол — одна из центральных фигур народных верований, в христианской культуре — противник Бога, демоническое существо, которое искушает человека и склоняет его к грехам. С ним как с персонажем народных верований связано большое количество исключительно красочных и разнородных устных историй; по большей части они пропитаны духом христианства, однако есть в них много