Венгерский бестиарий - Золтан Мадьяр

сверхъестественного существа вроде демона ветра. Согласно самой распространенной версии, ветер обитает в недрах горы и выходит оттуда через узкое отверстие в скалах. Но вырваться на простор он может лишь в том случае, если встанет сидящая на скале старуха (мать ветра). Когда она садится на место, снова воцаряется штиль.

Другой по характеру персонаж — бес ветра, которого в начале XX века часто упоминали в Калотасеге. Согласно здешним представлениям, в горах со снежными вершинами живет, прикованный к скале, Цепной бес, старшина бесовского цеха; приковали его потому, что, вырвись он на свободу (в виде урагана), он всю округу сметет. Другие источники утверждают, что среди ледников и осыпей, в каменной пещере, живет Свирепый бес, дикий и злобный. Волосы падают ему на плечи, борода достает до колен, тело покрыто плотной шерстью, как одеялом. На пальцах — острые, как серп, когти. Приходя в ярость, он неистовым вихрем рушится с горы на лежащую внизу долину и уносит с собой все, даже людей.

В Секейфёльде рассказывают также о том, как ветры, вырываясь из скальных расщелин соседних гор, словно торнадо, сносят все на своем пути, валят с ног людей, переворачивают телеги. Окрестный народ называет эти явления ветром Немере[158] или бураном[159]. В среде венгерского населения восточных районов Эрдея бытует поверье, что в смерчах, гуляющих в летние месяцы по этим территориям, прячется какое-то сверхъестественное существо (черт, фея, баба-красуля, ведьма). Много историй о встречах с такими смерчами, о причиненных ими разрушениях собиралось еще совсем недавно, на рубеже тысячелетий, — правда, большинство этих историй лишь с натяжкой можно причислить к числу рассматриваемых здесь поверий о природных демонах. Другое дело — тот ужасный демон под названием делибаба[160], о котором нам говорили также как о страшилке для детей и с которым связывали необычно бурное волнение, наблюдаемое иногда на хлебном поле перед жатвой.

По всей вероятности, одним из природных демонов (в образе зверя) в мире венгерских поверий можно считать и обладающего сверхъестественной силой белого волка, — о нем нам рассказывал в 1990-х годах носитель больших знаний, димешский сказитель Петер Пора. Другого столь же необычного, насыщенного архаикой сюжета, кажется, не найти больше ни в венгерском, ни в мировом фольклоре, но при всем том он остается, благодаря своим, пускай непрямым, связям с другими мотивами, вполне органичным фольклорным сюжетом.

В истории этой рассказывается об охотнике, который умел виртуозно имитировать волчий вой, что и позволило ему убить много волков: придя в лес, он устраивался на дереве, подманивал зверей и, застрелив их, снимал с них шкуру. Однажды сидит он с ружьем на дереве, издавая волчий вой, и тут появляется на поляне белый волк, такой громадный, что охотник в испуге чуть не свалился с ветки. Он стреляет в него, но ружье дает осечку, а волк начинает взбираться на дерево. Волк уже почти добрался до него, и тут охотник выхватил топорик и стал бить волка по передним лапам. Волк упал на землю — и вдруг заговорил человечьим голосом: «Твое счастье, что ты мне руки посек, а то бы я тебя достал, я бы тебя проучил, чтоб не приманивал ты больше моих собак». В общем, вернулся охотник домой целый и невредимый, но страху он натерпелся такого, что никогда больше ружья в руки не брал.

Другой димешский сказитель, Фюлёп Дюдю Танко, поведал, как встретил в горах необычного, пепельно-серого волка, который свою стаю направлял одним взглядом. В восточном регионе венгерского языкового пространства известен еще один, тоже, видимо, чрезвычайно архаический сюжет, в котором фигурирует святой Андрей как повелитель волков: святой указывает волкам, на чье подворье нужно напасть, кого загрызть. А вот сюжет, который, пожалуй, является самым характерным в группе сюжетов о непреодолимости рока, когда высшие силы действуют в единстве с силами природы, зафиксирован только у молдавских чанго: один деревенский парень, наблюдая за волками, находит место, где собирается стая, и святой Андрей в наказание поручает хромому волку расправиться с ним. Тщетно братья пытаются защитить его, укладывая на ночь между собой: ночью волк выкрадывает его и съедает.

Ну, стало быть, сказали они… что же они сказали-то? Ну да, про смерч… Что это человек смерч приносит. Ездили мы в Венгрию. Не в саму Венгрию, а сюда, в Тамаши, рядом с Венгрией, мы туда всегда ездим на жатву. А потом мужик, у которого мы жать нанимались, косу унес в сарай. Вот он и был смерч, тот мужик. В тот раз он ушел с косой, а потом пришел, и, уж не знаю как, такой ветер поднялся, что все скирды разметал. И был тогда мужик, когда ветер скирды унес, у него коса была, косил он, и тогда воткнул косу свою в скирду, и ушел. И когда в другой год пошли мы жать, мужик говорит: «Посмотрите-ка на мою ногу». Потому что это в нее он косу воткнул. Вот и был тот смерч, в него воткнул тот мужик косу, вроде как в скирду, — он это был. Стало быть, есть такие люди, они и есть смерч. Ходят и все разоряют. А мы только смотрим[161].

Демоны природы (Дикая девка). Компьютерная графика. © Дюла Немет

***

Давно это было, были тогда дикие девки, а одну, стало быть, наладились деревенские изловить, одну дикую девку. А как им ее поймать-то? А вот как: в том месте, где они купаются всегда, дикие девки-то, положили один сапожок, один только. Пришла одна, посмотрела, одну ногу всунула, сняла, другую ногу всунула, опять сняла. Смотрела, смотрела, опять всунула одну ногу, всунула другую, а снять-то не может. Тут набежали (деревенские), а она ногу не может вытащить, и схватили ее.

Увели, в общем, девку. Она не говорила. Совсем ничего. С ней по-всякому, а она никак. Раз, стало быть, ели, молоко ели, и тут она заговорила:

— Молоко, молоко, а что с сыночком-то моим маленьким? — говорит дикая девка.

И сказали (деревенские):

— Отпустим мы тебя, но поклянись, что вернешься!

Она говорит:

— Ладно, поклянусь, — говорит. — Во вторник-пятницу — чтоб мне волосы чесать, в воскресенье — чтоб ногти стричь, — говорит, — коли не вернусь.

Такой, стало быть, зарок дала. Ушла, а потом и вправду вернулась. Подошла к окошку, говорит:

— Вот она я, пришла!

И сразу повернулась и ушла, только ее