Таверна на прокачку 4 - Олег Валентинович Ковальчук

— На том и порешим, — кивнул Анатолий.

Повисла тишина, и в ней я вдруг отчётливо услышал, как бурчит мой живот.

— Так, — сказал я. — Пора уху готовить.

* * *

Готовка, пожалуй, лучшее лекарство от тяжёлых мыслей, что я знаю. Во всяком случае, лично для меня.

В прошлой жизни, когда на меня наваливались проблемы — долги, ссоры с партнёрами, угрозы закрытия, я шёл на кухню и готовил. Руки заняты, голова моментально переключается, а мысли витают где-то, в предвкушении результата. Идеальная терапия. Где-то я слышал, что вкусная еда, один из простейших способов поднять себе настроение.

Я подошёл к столу. Там меня дожидались три жирных леща, уже почищенных и порезанных, только и закидывай в котелок. Причём головы не выбросил, оставил на всякий случай, и не зря. Из голов я сварю бульон, а филе пойдёт в уху в самом конце, чтобы не разварилось в кашу.

— Какие овощи есть? — спросил я Николая.

— Лук, репа. Немного картошки и моркови. Соль, если нужна.

— Конечно нужна, всё неси, — бодро скомандовал я, закидывая рыбу в котелок.

Поставив наполненный водой и рыбными головами котёл на огонь, взялся за овощи. Орудуя кинжалом, нарезал полукольцами лук, чтобы и дал ухе сладость. Репу и морковь нарезал тонкими кружочками. Картошку порубил крупно, чтобы держала форму и давала бульону густоту.

Все присутствующие, как заворожённые, наблюдали за готовкой.

Закончив с овощами, пошёл проверять варево. Бульон получился золотистый и ароматный. Одного запаха хватило, чтобы сидящие в зале мужчины стали всё чаще поглядывать на котелок. Заложил овощи, подождал, пока сварится картошка, и после этого опустил рыбное филе. Убавил жар до минимума.

А пока бульон тихо побулькивал, полез в сумку Антония. Здесь был бы кстати чёрный перец, но замену ему я не нашёл. Зато был остролист. Добавил три листочка для аромата и лёгкого тонизирующего эффекта. Тут ведь главное не переборщить, а то получится так остро, что и есть будет невозможно. Следом добавил щепотку медвежьего щавеля, для лёгкой кислинки и чтобы дать спокойный тонус организму после тяжёлого дня. Следом телокреп и душницу. Это и усталость снимет, и спать после неё хорошо. Это я еще в Дубовом Яру уяснил. Нам сегодня всем не помешает крепкий сон.

Травы пошли в бульон за пять минут до готовности. Чтобы не потеряли свойства, но и успели отдать вкус.

Чем ближе было к финалу, тем веселее выглядели окружающие. Павел до этого сидел, уставившись в стол. Николай задумчиво крутил кружку в пальцах. Анатолий молчал. Даже Ратибор притих.

Но когда по двору поплыли ароматы, всё мигом изменилось. Лица расслабились, на губах стали появляться улыбки. Воины стали припоминать былые времена, когда они готовили на кострах, в долгих походах.

— Это что, уха? — подал голос проснувшийся Тихон со своего места. — Или мне мерещится?

Я усмехнулся. Бортник оживал на глазах.

В этот момент скрипнула калитка, затем раздался стук в дверь.

— Входите, не заперто, — гаркнул Николай.

В зал вошла Елена. Сумка через плечо, в руках глиняная бутылка с притёртой пробкой.

— Решила удостовериться, что всё в порядке, — пояснила она. — И вот снадобье для Тихона принесла.

Она присела рядом с бортником, приподняла ему голову и дала выпить. Тихон послушно глотнул, скривился от горечи и снова откинулся назад.

Елена выпрямилась и принюхалась. Жёлтые глаза скользнули к котлу.

— Кашеварите?

В этот момент Елену разглядел Ратибор.

Бард вскочил с лавки, напрочь позабыв про раненую ногу, приложил здоровую руку к груди и разразился:

— О, что за чудный ангел явился пред мои очи! Сердце моё…

— Сейчас остановится, если не умолкнешь, — бросил ему Павел, ткнув барда в бок.

Елена поморщилась и шагнула было к двери.

— Наш Макс, лучший повар в округе, — поспешил окликнуть её Павел. — Останься на ужин, Елена.

Она с любопытством поглядела на меня.

— Мой прошлый учитель стал меня учить после того, как попробовал мою стряпню. Попробуй хотя бы, вдруг тоже захочешь взять меня в ученики.

Елена задумчиво посмотрела на меня.

— Что ж, заинтересовал, — согласилась она и села на лавку, подальше от Ратибора.

— Тихон отравлен ядом крысоволка, — сказал я, снимая котёл с огня. — Твоё снадобье поможет?

— Крысоволк значит. Так и думала, — хмыкнула она. — Снадобье поможет, — кивнула Елена. — Через два дня встанет на ноги, если осложнений не будет.

Я налил уху в первую тарелку и поставил перед гостьей.

Она принюхалась к пару, поднимающемуся от котла, и чуть нахмурилась.

— А что ты добавил? Кроме рыбы и овощей, я чувствую ещё что-то.

— Остролист для аромата, — начал я, разливая уху по трём оставшимся тарелкам. Остальное пошло в кружки. — Медвежий щавель, телокреп, а ещё душница, чтобы после ужина хорошо спалось.

— Недурно, — покивала Елена, — прямо неплохая основа для зелья. Правда рыбная… А что, необычно.

На пороге появилась Глафира.

— Мальчики, я вам баню уже затопила! Что ж вы не идёте?

Но тут она увидела Елену и застыла на пороге. Побледнела, подобралась, глаза сузились. Я видел, как в ней закипает целый букет разных чувств: подозрение, ревность, раздражение, неприязнь. Еще чуть-чуть и грянет гром.

— А у нас тут первая дегустация блюд будущей таверны, — быстро сказал я, подсовывая Глафире кружку с ухой. — Подходите, угощайтесь, мнение каждого на вес золота.

Глафира машинально приняла кружку. Понюхала. Отхлебнула.

И моментально забыла про Елену.

— Парень, — произнесла она медленно, глядя в кружку так, будто там обнаружилось жидкое золото. — Да это же вкусно! Ужасно вкусно!.

— Единственное, что может сравниться с этой ухой, — красота дивной Елены, — вставил Ратибор с лавки.

— Никогда меня ещё с ухой не сравнивали, — парировала Елена. — Хотя она и правда прекрасна. Парень, у тебя талант.

— Как это вкусно! — Глафира с поразительной скоростью опорожнила кружку и протянула за добавкой.

— Тепло по телу разливается, — прокряхтел Тихон, которому тоже дали кружку и помогли поесть.

— Уж думал, никогда такой вкусной пищи больше не поем, — подмигнул мне Анатолий, прихлёбывая из тарелки.

— Ну что, Николай, — сказал он, — похоже, таверна твоя работать будет.

Николай добродушно улыбнулся.

— Ну что, поели,