Кино от первого лица. Режиссеры о великих фильмах - Владимир Сергеевич Малышев

Н.С. Михалков: Да, да, вот, кстати, я думаю, что в определенном смысле эффект этой картины, которая на меня произвела такое воздействие, наверное, был связан с тем, что мы как-то не привыкли к этому.

В.С. Малышев: А потом я по-взрослому уже посмотрел и думаю: «А ведь это вообще смело, как вообще пропустили! Такого “положительного”, так сказать!» Я посмотрел потом, по-взрослому, а ведь Чухраю – 35 лет, а прошел уже войну. Снимал-то в 1956‐м. Он с 1921‐го. И, пройдя войну, стал снимать такое кино. Видимо, пропустил через себя какой-то высший гуманизм…

Кадр из фильма Григория Чухрая «Сорок первый»

Н.С. Михалков: Он еще, конечно, был мужчиной. «Восьми с половиной» Феллини главный приз Московского кинофестиваля отдал Чухрай. И потом, я думаю, его в ЦК таскали. «Вы чему даете?», а он – «Вот так!» Он – офицер, а это – другие люди. Это другие люди.

В.С. Малышев: И потом, после «Сорок первого», у него такие картины были. Военные, но человечные. «Баллада о солдате», «Чистое небо».

Н.С. Михалков: Замечательные картины. А помните, «Чистое небо», когда открывается «звезда»?

Но режиссура, кроме таланта, это, конечно, еще и взгляд на жизнь и опыт.

В.С. Малышев: Никита Сергеевич, а вот сейчас идут разговоры, когда обучаем новое поколение. Не всем нравится смотреть старое кино, классику. Как вы считаете, что это?

Н.С. Михалков: Это со временем пройдет. Нам тоже не нравилось. Мы тоже все не смотрели.

В.С. Малышев: Но все же для кинематографиста, который собирается заниматься кино всю свою жизнь, какая-то насмотренность, будем говорить, нужна? Или этот элемент не необходим?

Н.С. Михалков: Нам во ВГИКе фильмы показывали из Белых Столбов в час дня, в четверг. Так, во-первых, все приходили к часу, пропуская первые лекции. Потом стали показывать в восемь утра, и надо было вставать в шесть, сесть в метро, по морозу ехать туда, на ВДНХ, смотреть «Железного человека»[2] или «Стыд» Бергмана. Мы шли туда. Сегодня ты «кликом» на компьютере можешь смотреть все, что хочешь. Сегодняшняя проблема заключается в том, что проблемы, «как» снимать, у молодых нет. Есть проблема «что». А «что» – взгляд, культура, традиция, образование, воспитание, вкус, сдержанность (или несдержанность) – это то, что Богом дается или родителями. Как монтировать кино – сегодня ты «кликнул» и получил любой фильм. Но тот, кто всерьез занимается кино, кому интересна не только форма, а еще и о чем, а еще важнее, когда его интересует о чем не потому, что это должно быть, «как у людей» или «не как у людей», а «как я», вот как я это себе вижу, когда за этим не стоит личностного отношения, личной ответственности, личного желания высказаться, когда тебе мало того, что ты можешь «кликнуть» и посмотреть как, а ты еще должен понять, что ты хочешь сказать, тогда они все равно будут обращаться так же, как мы стали обращаться потом, уже в зрелом возрасте, пересматривать того же Бондарчука или того же Пырьева. И ты видишь, видишь, насколько наполнен он изнутри желанием высказать это, а второй вопрос – как это высказать. Вот то, как это высказать, – они на это обращают меньше внимания. Сегодня значение имеет еще и как это сделать, само ремесло. Но смысл заключается в том, что это «что» идеально, когда совпадает с тем, «как». Когда я нахожу язык изображения и выражения моих мыслей, которые у меня есть, и самое главное в этом, когда ты понимаешь, что ты не один, когда то, что тебя волнует, а ты понимаешь это по зрителям, оказывается, волнует одного, пять, пятнадцать миллионов – не знаю… но это как раз и есть тот самый выход к выполнению задачи, которая стоит вообще перед кинематографом.

Кадр из фильма Григория Чухрая «Сорок первый»

Когда смотрят Тарковского и думают: сделаем так же. Приходит режиссер, стоит актер. Режиссер говорит актеру: «Ты ходи вдоль стены». Засекают время: «Ну, сколько у нас там пленки (теперь можно бесконечно ходить), на пятнадцать минут? Пусть ходит пятнадцать минут!» Вот он ходит. Потом: «Все, снято! Молодец, очень хорошо!» Длинно? Длинно! Странно? Странно! Тарковский? Ни фига! Не Тарковский. Скукота и бездарность, потому что у Тарковского количество переходило в иное качество. Когда не просто текущая вода, а та вода текущая, которая постепенно приводила к пониманию, внутреннему, эмоциональному ощущению, зачем она так долго течет. А потом в какой-то момент по этой воде кровь льется – после битвы какой-то… Это как раз и есть то самое отличие такого режиссера, как Тарковский, от тех, кто хочет на него быть похожим, думая, что достаточно длинно и скучно снимать на общем плане. Этого кино не прощает. Это в принципе надо понимать.

В.С. Малышев: А для творческого образования сейчас какие элементы главные, вы считаете?

Н.С. Михалков: Культура. Общая культура. Дело не в начитанности. Читать надо, безусловно, причем читать я рекомендую все-таки книги. Запах книги, шелест страниц – это своя энергетика. Когда ты видишь книгу, изданную в 1853 году, и когда на полях еще есть какие-то заметочки – это очень волнующее дело. Но даже дело не в этом, можно читать, и «мышкой» щелкая. Культура – это осознание себя во времени и пространстве той страны, где ты живешь. Без иммунитета внутреннего ты можешь снимать замечательно «техничное» кино, но оно будет интересно только в тот момент, когда ты снимаешь. Ты снимаешь модное кино, ты заработал деньги, а потом оно исчезает очень быстро. Вот «На последнем дыхании» не исчезает, хотя оно и черно-белое… Оно не исчезает. Вот это осознание, когда я говорю про иммунитет, это значит, что, понимаете, Александр Сергеевич Пушкин говорил на нескольких языках, но закладывала в него, в Пушкина, Арина Родионовна. Когда в тебе есть Арина Родионовна, потом ты можешь кем угодно быть, куда угодно ездить, что угодно читать – все, что угодно. У тебя должен быть национальный иммунитет, если хочешь быть национальным художником, режиссером, который уже знает, что он хочет сказать. Потому что у меня было очень много предложений снимать, скажем, в Америке, и фантастические предложения по контракту. Но когда я начинал об этом думать! Я что, хорошо знаю Америку? Нет. Я хочу снять про Америку лучше, чем американцы? Нет, это все равно будет картина иностранца, она будет «туристической». Пробиваться локтями сквозь строй американских режиссеров просто, чтобы добиться, чтобы у тебя снимался