Цена бессмертия - Питер Уорд

большинству населения планеты остается неразгаданным. Соответственно, индустрия изменила свои маркетинговые методы, чтобы попытаться привлечь больше верующих. Крионика всегда продавалась как ключ к бессмертию, но в последнее время крупные игроки полностью избегают этого слова.

Когда я сказал название этой книги Майклу Гайзену, члену правления Alcor, он поморщился при упоминании слова «бессмертие». Во время видеозвонка Гайзен говорил с типичной для крионистов самоуверенностью, как будто он раскрыл секрет, который упустили другие. Он говорил, что не верит в то, что когда-нибудь воспользуется своим членством в Alcor, и что, прожив свою жизнь определенным образом, он может быть сохранен на сотни лет.

– Я думаю об Alcor как о страховом полисе, который, надеюсь, мне никогда не придется использовать, – сказал мне Майкл.

Впервые Гейзен задумался об идее продления жизни, когда познакомился с циклом научно-фантастических романов Дорис Лессинг «Канопус в Аргосе». Несколькими годами позднее он прочитал книгу «Первый бессмертный» (The First Immortal) – роман Джеймса Л. Гальперина, который считается учебным материалом как в Alcor, так и в институте крионики.

– Прочитав половину книги, я подумал: «О, это недостающая часть, ведь в моих планах – прожить долгую жизнь, исключить старение. Если меня собьет автобус, или я заболею раком, или чем-то подобным, игра закончится. Но с криоконсервацией в качестве запасного варианта, которым я пользуюсь уже более двадцати лет, мне не нужно беспокоиться об этом. – добавляет Гейзен.

Несмотря на свое участие в крионике и продлении жизни, Майкл не считает себя имморталистом.

– В своем воображении я могу представить, что буду жить сотни лет, может быть, тысячи лет. Но представить, что я буду жить сотни тысяч лет? Это за пределами моих возможностей, – сказал он мне.

Бессмертие, по его словам, это миллионы и миллиарды лет, и это «не то, о чем говорит крионика». Я не могу понять точку зрения Гайзена. Если он действительно верит, что может прожить тысячи лет, намного больше естественной продолжительности жизни, то почему миллионы или миллиарды лет представляются такими недостижимыми? Этого я так и не смог понять.

Мнение Майкла о бессмертии входит в противоречие с идеями Церкви вечной жизни, и он не побоялся высказать свое мнение о ее последователях. Он говорил, что у некоторых людей есть генетическая предрасположенность к духовному.

– Я думаю, что это просто своего рода мостик для некоторых людей, которые не хотят или не могут оставить религию в своей жизни. Церковь вечной жизни удовлетворяет их потребность, – сказал он.

Гайзен был первым человеком из крионики, который открыто критиковал иммортализм и Церковь вечной жизни. Поэтому мне стало интересно подробнее изучить ребрендинг Alcor и ее отход от идеи вечной жизни. На протяжении многих лет члены Alcor доверяли руководство организацией самым разным людям, помимо Майка Дарвина. На момент проведения симпозиума по крионике Alcor возглавлял британский философ и футурист Макс Мор. Когда мы разговаривали с Мором на этом мероприятии, он формулировал свои ответы осторожно, как будто опасаясь, что крионика окажется на свалке бредовых идей. Макс – большой авторитет в движении трансгуманистов. Некоторые считают, что именно он в своих работах впервые использовал термин «трансгуманизм». Благодаря своим академическим склонностям он привнес в компанию интеллектуальную строгость. Вместе с тем быстрый поиск в Google показал, что он также проводил много времени, дискутируя с неверующими и недоброжелателями Alcor в интернете.

К тому времени, когда пандемия накрыла мир, Мор был оттеснен новым лидером с совершенно иным опытом. Бразды правления взял в свои руки бывший главный операционный директор Патрик Харрис, много лет проработавший в фармацевтической промышленности. Харрис получил нетрадиционное и сложное воспитание. Он родился на армейской базе в штате Вашингтон, затем около пяти лет жил в Германии, по его словам, у него было хорошее раннее детство, где он познакомился с культурой, наукой, занимался атлетикой. Когда ему было семь или восемь лет, он написал письмо в НАСА, пытаясь убедить их, что он должен стать первым ребенком в космосе. Космическое агентство ответило вежливым отказом. Тем не менее уже в столь юном возрасте его взгляд устремился далеко в будущее. Это продолжалось до одиннадцати лет, когда у его матери обнаружили рак груди. Счастливое детство, наполненное мечтами стать астронавтом, превратилось в отчаянный поиск способов вылечить мать. Подростком он заинтересовался наукой о здоровье и занялся исследованием теломер[106]. Еще до окончания средней школы, в поисках надежды на выздоровление матери, он посетил конференцию по генетике. В середине 1990-х годов Патрик, ученик средней школы, изучал новейшие технологии и прочитал в местной газете о концепции крионики. Он поговорил со своей матерью, она отнеслась к этой идее благосклонно, но они не могли позволить себе такие расходы. После семи с половиной лет поиска новых методов лечения, лекарств и технологий мать Харриса скончалась в возрасте сорока одного года. Убитый горем юноша сбился с пути. Примерно через год он стал бездомным и бросил среднюю школу. Он описал этот опыт как «довольно травматичный»[107].

В то время Патрик работал в небольшой местной аптеке. Вскоре его начальник узнал, что он остался без крыши над головой. Испытывая жалость к своему сотруднику, он перевез его в свою квартиру. Харрис сразу же понял, что фармацевтический бизнес является «уважаемым и стабильным», и пообещал себе сделать карьеру в этой отрасли. Он получил аттестат о среднем образовании и начал двигаться по корпоративной лестнице, попутно обучаясь по программе MBA. В 2018 году Патрик увидел объявление о вакансии в компании Alcor и в том же году стал ее сотрудником.

– Я планировал стать ее членом еще в тот день, когда умерла моя мать, то есть в январе 1997 года. Я всегда знал, что стану ее частью. Людям хорошо знакомо слово «прокрастинировать». Забавно, как оно воспринимается и присваивается индустриями: так, в крионике, когда вы откладываете регистрацию своего членства, мы называем это «криокрастинацией». Я был одним из таких «криокрастинаторов», – рассказал Харрис.

Первоначально он пришел в компанию в качестве главного операционного директора, согласившись на значительное сокращение своей зарплаты по сравнению с той, что он получал в фармацевтике.

– Я подумал: «Парень, ты хотел этого с 90-х годов, с тех пор как не стало матери. Ты член Alcor, и с твоим опытом ты мог бы помочь организации и ее миссии, которая является самой высокой целью в истории человечества», – вспоминал Харрис во время нашего интервью.

В итоге именно жена Харриса убедила его, сказав, что они найдут способ жить в рамках более скромного бюджета, если он действительно хочет реализовать эту идею.

– Это был интересный шаг с точки зрения карьеры, – добавил он.

В мае 2020 года совет директоров Alcor назначил