День мертвых в Мексике. Память предков, сахарные черепа и Калавера Катрина - Ксения Ямашева

некоторые атрибуты характерны именно для христианства. Хотя представления о смерти доколумбовых времен продолжают существовать в мексиканской культуре и по сей день, они претерпели существенные изменения под влиянием новой религии, которую принесли испанцы в XVI в. Также традиция празднования Дня мертвых формируется именно в колониальный период, а в постколониальный период данная традиция приобретает свой узнаваемый облик и уходит в народ как ответ на трагедии и пертурбации, которые сотрясали Мексику в конце XIX — начале ХХ в.

Глава 5. «Духовная конкиста»

Разумеется, восприятие смерти человеком зависит от его мировоззрения, собственного опыта и веры или ее отсутствия. Поэтому трансформация видения смерти, ее восприятия как феномена, ее переживания как явления и взглядов на то, что ждет человека после нее, связана с изменением духовных представлений в целом. Тех представлений, что сформировались у человека в детстве. Восприятие смерти — это та часть жизни, которая соответствует так называемому культурному коду человека и меньше всего допускает инновации, управляя каждым на грани суеверного страха нарушения неведомого закона.

Христианизация индейцев Мезоамерики являлась насущным, если не главным вопросом в политике испанских колонизаторов. Для построения нового общества было необходимо в корне менять идеологию.

С одной стороны, данная миссия кажется невыполнимой, ведь с первого взгляда между религией коренных мезоамериканцев с их суровыми богами, требующими кровавых подношений, и христианством нет никаких точек соприкосновения. Однако так ли это?

Европейские колониальные державы уделяли процессу христианизации большое внимание в процессе подчинения себе коренного населения завоеванных территорий. Каждая культура воспринимала новые религиозные устои по-разному: где-то адаптация прошла более быстро и относительно легко, где-то возникали сложности, а где-то христианизация вообще потерпела неудачу. Мезоамерика же представляет собой случай уникальный.

Стоит уделить отдельное внимание вопросу образования коренных жителей, чтобы лучше понять, как их «встраивали» в новые реалии жизни и чуждую культуру, с которой, казалось бы, точек соприкосновения у местного населения не было вообще.

Обучение новой религии являлось необходимой вехой с точки зрения распространения доктрины нового правительства. Центрами образования, как и в Европе, выступали монастыри. Интересно подчеркнуть, что главной особенностью архитектуры монастырей в колониальной Америке были огромные по площади внутренние дворы, которые вмещали в себя гораздо большее число прихожан, чем могло поместиться в церкви. Причина была в том, что, согласно своим мировоззрениям, индейцы отказывались вступать в храмовое пространство, даже будучи крещеными. Поэтому монастырские дворы делались столь обширными по площади. Во время служб пространство в церковных дворах было поделено на секции, за каждой из которых закреплялся своего рода суфлер, доносивший слова пастора прихожанам, чтобы таким образам всем все было слышно[82].

Численность коренного населения была очень велика, и большинство из них продолжали жить в общинах, так как испанское правительство сохраняло общинный строй, который существовал у индейцев в период до испанского завоевания. У каждой общины был вождь, которого называли касик. Соответственно, самые отдаленные общины могли не подчиняться власти короны, были риски восстаний, а за столь большими территориями были крайне сложно следить. Поэтому испанское правительство начало процесс образования индейской знати, представители которой впоследствии становились поверенными короны на местах, тем самым распространяя влияние испанцев на местное население и пресекая вероятность восстаний и бунтов[83].

Картина «Каста», содержащая полный набор из 16 комбинаций каст (расовая классификация в испанских колониях в Америке).

Instituto Nacional de Antropología e Historia / Museo Nacional del Virreinato / Wikimedia Commons

Знати и касикам (вождям) фактически была отведена роль чиновников новых элит низшего ранга в формирующемся аппарате колониального управления. Логика развития системы требовала, чтобы индейцы-чиновники были вхожи в культурное пространство так называемой республики испанцев. В Мексике и Центральной Америке вхождение осуществлялось через сеть специальных учебных заведений, где дети знатных индейских семей изучали не только испанский язык и католическую доктрину, но и другие науки, а также осваивали европейские обычаи. Такие монастырские школы возникали уже в первые годы после завоевания по инициативе миссионеров. Надо сказать, что монастыри изначально противостояли коррумпированным светским властям, а иногда начинали против конкистадоров настоящие войны. Однако так называемое белое духовенство всегда поддерживало испанскую администрацию.

«Испанизированные» индейцы Мексики по возвращении в родные места становились опорой завоевателей. Однако трения между конкистадорами и церковью, между черным и белым духовенством и другие причины в целом тормозили развитие образовательной системы на новых территориях.

Несмотря на то что фактически (согласно папской булле 1492 г., которой должны были следовать вице-короли — представители королевской власти в колониях) индейцы считались людьми и могли быть христианами, представители светской администрации испанского общества относились к ним как к рабам. Наравне с немногочисленными чернокожими рабами аборигены обслуживали домовладельцев: выполняли работы по дому, помогали ухаживать за лошадьми, крупным и мелким рогатым скотом, выращивать европейские культуры. Кроме того, «когда энкомендеро необходимо отремонтировать дом… то это должны делать индейцы»[84].

Энкомендеро — земледержатель в вице-королевстве Новая Испания. Энкомендеро получал право собирать дань с индейцев на вверенной ему территории и требовать от них выполнения определенных работ. Однако также он должен был обеспечивать защиту местного населения, образование и в целом порядок на территории. К слову, земельный надел не становился собственностью энкомендеро: он был управляющим на месте, а доход с земли получало государство. Данная система называлась энкомьендой.

Известно, что конкистадор Педро де Альварадо предложил подвластным ему общинникам переселиться поближе к столице, чтобы было удобнее использовать их труд. В города направлялись работники из самых далеких уголков. В результате, хотя официально аборигенам было запрещено селиться в основанных испанцами центрах, в городах постоянно находилось значительное число коренных жителей[85].

Соответственно, практически все застройки в городе совершались руками коренного населения. В том числе сооружение культовых построек. Местные строители обучались канонам испанской архитектуры и христианской иконографии, хотя большинство декоративных элементов выполнялись очень приближенно к доиспанскому стилю[86].

Процесс принятия новой религии — добровольно или насильственно — происходил весьма оперативно, в том числе потому, что сами индейцы видели в этом не столько «путь к спасению», сколько вполне земную, насущную выгоду. Поскольку домовладельцы использовали