Василиск античных врачей и магов - Александр Григорьевич Юрченко

неприятно сверкают. Гиена, как ночное животное, ставилась в таинственную связь с магическими силами лунного света. Она могла воздействовать на свою жертву через ее тень. В древнегреческих «Рассказах о диковинках» сообщается: «В Аравии, как рассказывают, водится разновидность гиен, которые, взглянув в глаза животного или наступив на тень человека, вызывают у тех оцепенение и такую неподвижность, что они не в состоянии пошевелиться. Такое же воздействие они оказывают на собак» (Псевдо-Аристотель. Рассказы о диковинках. 145). «Гиена по какому-то магическому закону, пройдя при лунном свете по тени, отбрасываемой собакой, как по веревке спускает ее сверху» (Геопоники. XV. 1. 10). У Элиана, наоборот, особое свойство приписывается тени самой гиены: «На собак она нападает следующим образом: в полнолуние, оставив блеск луны позади себя, отбрасывает свою тень на собак, тотчас заставляя их молчать, и, зачаровав, как колдунья, увлекает их за собой со связанными языками и делает с ними тогда, что хочет» (Элиан. О свойствах животных. VI. 14). Этот гипнотический взгляд и есть взгляд Медузы Горгоны, повергающий в оцепенение.

В античной метазоологии гиена относится к числу наиболее мифологизированных фигур. Отчасти это связано с ее отталкивающим внешним видом. Однако зловещей репутацией гиена обязана не рассказам охотников, а магическим практикам заклинателей, которые использовали различные части тела гиены, в первую очередь клыки, лапы, хвост, шерсть и глаза. В греческом магическом папирусе IV в. содержится текст заклятия невидимого помощника, который «мгновенно укрощает зверей и сокрушает зубы свирепым змеям, усыпляет собак и делает безгласными; превращает в животное какого хочешь облика — летучее, водяное, четвероногое, пресмыкающееся»{55}. Свойством усыплять или вызывать оцепенение у жертвы обладает и гиена. Согласно Плинию, всеми этими особенностями гиену наделили маги (Плиний. XXVIII. 9). Гиена, подобно волку, своим присутствием оказывала вредное влияние на человека: охотник, преследовавший ее, сходил с ума или падал с коня, если она, повернув вправо, ступала на его следы, при повороте же влево она сама становилась его добычей (Плиний. XXVIII. 93); она обладала отвращающими силами, разрушая козни и исцеляя разные недуги и болезни. В «Книге иероглифов» сказано: «Как [изображают] человека, одолевшего своего врага. Изображая человека, одолевшего своего врага, рисуют гиену, повернувшуюся вправо. А [изображая] побежденного, они рисуют [гиену], обернувшуюся влево. Ибо, если в момент преследования она обернется вправо, то она убивает преследователя, если же влево, то ее убивает преследователь» (Гор-Аполлон. Книга иероглифов. II. 71).

В античной коллекции минералов имелся камень, обозначенный именем гиены. «Гиения происходит из глаз гиены, и вследствие этого, как говорят, эти камни добывают, охотясь на нее; и, если этому можно верить, они, подложенные под язык человека, предсказывают будущее» (Плиний. XXXVII. 60. 3).

Путешествие героя шумерского эпоса о Гильгамеше за вечной жизнью — это подземное путешествие Солнца. В девятой песне Гильгамеш входит в горы Машу, стерегущие восход и заход Солнца. Во внутренней части гор на 10 мер пути царит густой непроницаемый мрак. Ворота гор Машу стерегут пытливые люди-скорпионы, о которых говорится: «их взор — гибель»{56}. Они охраняют горный проход, по которому может пройти только бог солнца Шамаш и который ведет в царство смерти. Они расспрашивают героя о цели его путешествия и благополучно пропускают через ворота. Выйдя из гор на двенадцатой мере пути, Гильгамеш попадает в чудесный сад, где на деревьях растут драгоценные камни (лазурит, сердолик, серпентин){57}. О глубине исторической памяти свидетельствует средневековый талисман в форме человека-скорпиона на дверях мечети в сирийском городе Химс. В географии Закарийи ал-Казвини (XIII в.) сообщается: «Укрепленный город Химс находится в Сирии. Там самая лучшая почва и воздух во всей Сирии, много источников, лесов и почти не жалят скорпионы и змеи. Если выполоскать одежду водой Химса и надеть, то не приблизятся к человеку скорпионы. Из чудесных вещей этого города упоминают изображение на дверях мечети, которая находится в стороне еврейской синагоги. Верхняя часть украшения на двери изображает женщину, а нижняя — скорпиона. Если взять мягкую глину и приложить к изображению, а потом бросить в воду и отпить, это будто бы тотчас облегчает боль от укуса скорпиона»{58}. В обоих случаях люди-скорпионы охраняют вход.

По словам Лукана, без наказанья нельзя было взглянуть на Медузу Горгону: «Отняв колебанья у смерти, страх обгоняет она: при виде нее, задыхаясь, вмиг погибают тела и души в костях коченеют» (Лукан. Фарсалия. IX. 639–641). Окаменение живого существа происходит вследствие непосредственного контакта с горгонами. «Кто им в глаза заглянет, в том остынет жизнь» (Эсхил. Прометей. 801). Нонн Панополитанский в поэме «Деяния Диониса» пишет об оке демонов преисподней (Нонн Панополитанский. XXXI. 74). В мифологической картине мира с ее тремя уровнями (верхним миром, нижним и срединным) встреча с катоблепом, василиском и волком означает трагическую встречу с божеством нижнего мира. Простым смертным не дано видеть иные уровни бытия. Тех, кто нарушил запрет, либо навсегда ослепит невыносимое сияние, либо они окаменеют, то есть станут частью неземного ландшафта. Французский писатель Паскаль Киньяр трактует это состояние как оцепенение, как первую форму скульптуры, как маску смерти{59}.

Герой и зеркало

Согласно «Этимологиям» Исидора Севильского, василиск убивал жертву своим запахом, шипением и взглядом. С течением веков змей становился все более безобразным и пугающим, но свойство его взгляда оставалось неизменным. Арабы узнали об этой змее из сочинений сирийцев, переводивших греческих авторов. Речь идет о литературе космографического характера, где описывались границы мира. Герой, встретив препятствие в виде смертоносного василиска, должен был найти способ защиты. Вкупе с темой мистики зеркал, удваивавших мир и открывавших вход в другое измерение, родилось решение трудной задачи. Считалось, что, увидев себя в зеркале, василиск погибнет от собственного отражения. Этот способ защиты вызвал саркастическую реакцию исследователя XI века ал-Бируни, задавшего вопрос: почему же эти змеи до сих пор не уничтожили друг друга? В знаменитом сюжете о том, как Искандер добыл алмазы из долины, кишащей змеями, ал-Бируни заинтересовало свойство смертоносного взгляда змей. Сказочная легенда бросала вызов ученой логике. Картины мира магов и естествоиспытателей различаются представлениями о причинно-следственных связях.

«Вздорным является утверждение, что все существующие сейчас алмазы — это те, которые добыл Зу-л Карнайн[32] из Долины [алмазов]. Там находились змеи, от взгляда на которых люди умирали. И вот он приказал впереди нести зеркало, позади которого и прятались те, которые несли его. Когда змеи увидели себя [в зеркале], они тут же и околели. Но ведь и до этого одна змея видела другую