Василиск античных врачей и магов - Александр Григорьевич Юрченко

же он по-бычьи свирепо смотрит, то щетинит и поднимает гриву, и когда она встанет дыбом, а края рта обнажатся, он испускает из глотки зловонное и отвратительное дыхание так, что весь воздух над землей заражается. Любое животное, что приблизится и вдохнет этот воздух, мучительно страдает и лишается голоса, охваченное смертельными судорогами. Этот зверь ощущает свою силу, а другие животные, также зная об этом, убегают как можно дальше» (Элиан. О свойствах животных. VII. 5). Возможно, этот образ сложился под влиянием критических размышлений, подобных тем, что высказывает, например, Гераклит об огнедышащих быках Колхиды: «Разве можно представить себе, чтобы смертное существо выдыхало огонь, который для всех губителен? Были же эти быки дикими и свирепыми, и тех, на кого взглянули, жестоко уничтожали. Наступавшая от них быстрая смерть и была уподоблена огню» (Гераклит. О невероятном. XVII).

А вот другой катоблеп. Согласно Плинию, этот небольшой зверь с тяжелой головой и смертоносным взглядом обитает у границ Эфиопии, близ верховьев Нила: «Дикий зверь, называемый катоблеп, небольшого размера, неуклюжий и медлительный во всех своих движениях, только голова у него так велика, что он с трудом ее носит, опустив к земле, а ежели бы он так не делал, то мог бы изничтожить весь род человеческий, ибо всякий, кто посмотрит ему в глаза, тотчас погибает» (Плиний. VIII. 77).

Римский географ I века Помпоний Мела помещает этого зверя у одного из истоков Нила в области западных эфиопов: «В этих местах водится катоблеп — небольшое дикое животное с огромной головой. Катоблеп поднимает голову с большим трудом, и поэтому пасть его всегда обращена к земле. Животное обладает удивительным свойством, о котором особенно следует сказать: подвергнуться нападению катоблепа или быть укушенным — совершенно неопасно, но смертельно опасно встретиться с ним взглядом» (Помпоний Мела. III. 9). В полном соответствии с этой традицией на Эбсторфской карте мира (XIII в.) между областью амазонок и Кавказом изображен тщедушный собакообразный зверь (без рогов), о котором сообщается следующее: Cateplebas quem respicit visu interficit «Катоплеб, если он кого увидит, то убивает одним взглядом»{49}.

Подобно тому как в античной литературе были представлены два образа василиска (один восходит к поэме Никандра, другой впервые упомянут Плинием), существовали два образа катоблепа. И свирепый бык, и ядовитая змея были выбраны для конструирования горгонин. На вопрос, кто это делал и зачем — нет прямого ответа, но замысел был осуществлен. Новый катоблеп выпал из традиции, идущей от Геродота к Элиану. К счастью, нашелся автор, который сравнил две фигуры катоблепа. Сюжет о раздвоении идеально подходил замыслу сочинения Афинея, ибо что может быть комичнее Горгоны в облике овцы? Здесь более тонкий подход к теме, нежели у Гераклита-парадоксографа[28].

Писатель Афиней, родом из Египта (нач. Ill в.), пародирует в своей книге пир мудрецов. Между подачей яств, они обсуждают всевозможные темы. Масурий, толкователь законов, ревнитель всякой учености, заговорил о философах, высмеивающих беззастенчиво всех и всё. Портрет желчных критиков таков: «Ведь всей этой публике ни один политик не кажется честным, ни стратег разумным, ни мудрец серьезным, ни поэт полезным, ни простой народ здравомыслящим. <...> Да мне дня недостало бы, стань я перечислять высокомерную брань философов! Говоря словами Платона, «нахлынет на меня целая орава всяких горгон и пегасов и несметное скопище разных других нелепых чудовищ». Все были поражены ученостью Мансурия, и тогда Ульпиан прервал затянувшееся молчание, подхватив тему горгоний: «А знаете ли вы, что Александр из Минда[29] утверждает, будто действительно существуют животные, способные превращать людей в камень? Во второй книге «Рассказов о птицах» он пишет: «Горгона есть животное, которое ливийские кочевники там, где оно водится, называют «в-землю-гляд» (катоблеп). По виду ее шкуры обычно полагают, что она похожа на дикую овцу; однако некоторые говорят, что на теленка. Ее дыхание будто бы столь сильно, что убивает всякого встречного. [На самом же деле] она имеет гриву, которая свисает со лба, закрывая глаза, и всякий раз, когда она встряхивает ею (а это тяжело и трудно), то не дыханием убивает, а неким излучением от особенной природы ее глаз. Обнаружено это животное было так. Несколько солдат из войска Мария, посланного против Югурты, увидели горгону и, решив из-за ее низко опущенной головы и медленной походки, что перед ними дикая овца, погнались за ней, чтобы зарезать мечами. Но животное испугалось, встряхнуло гривой, лежавшей на глазах, и тотчас умертвило бросившихся на него людей. И снова и снова повторялось то же самое, и каждый раз подступавшие к нему погибали, пока кто-то не догадался расспросить туземцев о природе этого существа. Тогда по приказу Мария туземные всадники, устроив засаду, убили животное копьями издали и принесли командующему». Такое животное существовало, ручательство тому — его шкура и экспедиция Мария[30]. Но другое сообщение Александра доверия не заслуживает. Он пишет, будто есть в Ливии какие-то быки-противоходы, которые, когда пасутся, не идут вперед, а пятятся назад. Пастись естественным образом мешают им рога, загибающиеся не вверх, как у всех животных, а вниз, закрывая при этом глаза. Это совершенно невероятно и не подтверждается ни одним другим свидетельством. Ларенсий подтвердил рассказанное Ульпианом, добавив, что Марий отослал шкуры этих животных в Рим, но никто там не смог определить, чьи они, — настолько необычайно они выглядели[31]. Впоследствии он посвятил их в храм Геркулеса, в котором полководцы-триумфаторы устраивают угощения граждан, как о том говорится у многих римских поэтов и историков» (Афиней. Пир мудрецов. V. 221).

Ирония ситуации в том, что быки, которые пасутся, пятясь назад, более достоверны, нежели диковинная овца-горгония, к тому же рассказы о быках были общеизвестны. Оценим шутку Афинея об отсутствии других свидетельств. В античной традиции сведения о ливийских антилопах восходят к сообщению Геродота. Геродот в Ливии не был и рассказывает о них по слухам: «В земле гара-мантов есть также быки, пасущиеся, пятясь назад. Пасутся же они, пятясь назад, вот почему. Рога у них загнуты вперед, и из-за этого-то они и пасутся, отступая назад; вперед ведь они не могут идти, так как упираются в землю рогами. В остальном они ничем не отличаются от прочих быков, только кожа у них толще и на ощупь [мягче]» (Геродот. IV. 183). Сведения Геродота были известны Аристотелю. Последний, объясняя, почему хобот у слона гибкий и мягкий, отмечает, что в противном случае «его длина препятствовала бы брать извне пищу, как об этом рассказывают про рога у быков, пасущихся задом; эти быки, говорят, пасутся, пятясь все