Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

ними, Петр и любимый ученик спешат к гробнице, убеждаются в правоте Марии и уходят, а она остается и видит сначала двух ангелов, а затем и воскресшего Иисуса, но сначала не узнает его и беседует с ним как с садовником. Наконец он открывается ей, она стремится обнять его, но это оказывается невозможным, и она возвращается к ученикам с вестью о воскресении. Текст Иоанна драматичен и динамичен, насыщен эмоциями и диалогами, а длинная концовка Марка – сухой конспект.

Итак, текст, написанный изначальным автором, по-видимому, заканчивается на фразе «…испугались ведь» – надо полагать, первоначальное окончание оказалось просто утраченным. И вот некоторые переписчики оставили текст в таком оборванном виде, а другие добавили два разных окончания, краткое и полное – может быть, очень рано, может быть, еще при жизни Марка. В любом случае к этому моменту текст Марка уже успел разойтись в нескольких копиях, и добавления были сделаны неодинаковые.

В результате у этого текста, если принять авторство персонажа по имени Марк, минимум три автора: Петр, чьи воспоминания легли в основу; Иоанн-Марк как его секретарь и редактор; неизвестные, дописавшие концовку. Но текст един, потому что именно в таком качестве он был принят общинами и включен в новозаветный канон под названием «Евангелие от Марка». Это не хуже и не лучше «Илиады Гомера», и это настолько же авторитетный текст, но авторитет ему придает не авторство, а восприятие этого текста общиной его читателей и почитателей.

2.3. От одного из Иоаннов

С Евангелием от Иоанна история совершенно иная[89]. Его автор, как и автор Евангелия от Марка, никак не называет себя, но некое подобие подписи в книге есть. В ней периодически упоминается любимый ученик Иисуса и в самом конце говорится, что он и был автором книги: «Петр обернулся и посмотрел на ученика, которого особенно любил Иисус (это он на трапезе прильнул к груди Иисуса и спросил: «Господи, кто предаст Тебя?»)… Этот самый ученик свидетельствует обо всем этом. Он это записал, и мы знаем, что его свидетельство истинно» (21:20–24). Что этот ученик – апостол Иоанн, утверждает традиция. Она же приписывает Иоанну авторство трех посланий и Книги Откровения, вместе эти пять книг НЗ называют «Иоанновым корпусом». Это имя было одним из самых распространенных в Иудее первого века, кстати, вместе с именами Иаков и Иисус; как мы видели, Марк тоже звался на родном языке Иоанном.

Впрочем, традиция не всегда была такой. Вновь обратимся к свидетельству Папия Иерапольского, записанному Евсевием Кесарийcким в его «Церковной истории». Папий постарался узнать все, что только можно, от свидетелей, которые лично застали апостолов. Он, в пересказе Евсевия, пишет: «Я не замедлю в подтверждение истины восполнить мои толкования тем, чему я хорошо научился у старцев и что хорошо запомнил… Если же приходил человек, общавшийся со старцами, я расспрашивал об их беседах: что говорил Андрей, что Петр, что Филипп, что Фома и Иаков, что Иоанн и Матфей или кто другой из учеников Господних; слушал, что говорит Аристион или пресвитер Иоанн, ученики Господни. Я понимал, что книги не принесут мне столько пользы, сколько живой, остающийся в душе голос» (3.39).

И далее Евсевий добавляет от себя лично: «Следует обратить внимание, что Папий упоминает двух людей с именем Иоанна: одного, упомянутого им раньше вместе с Петром, Иаковом, Матфеем и прочими апостолами, он, несомненно, считает евангелистом Иоанном; другого Иоанна помещает в числе людей, стоявших рядом с апостолами, ставит впереди него Аристиона, прямо называя его пресвитером. Правдивость этого сообщения подтверждается тем, что в Асии называли двух людей с этим именем, а в Эфесе и ныне есть две гробницы, и каждая зовется Иоанновой. На это необходимо обратить внимание: если не считать автором Откровения, известного под именем Иоаннова, первого Иоанна, то, значит, все эти видения были второму».

При этом автором Евангелия Евсевий считал апостола Иоанна. Вот что он сообщает со ссылкой на Климента Александрийского (6.14): «Иоанн, последний (из евангелистов), видя, что те Евангелия возвещают земные дела Христа, написал, побуждаемый учениками и вдохновленный Духом, Евангелие духовное».

Итак, оказывается, уважаемых учителей по имени Иоанн среди первых христиан было как минимум двое: один – апостол и евангелист, а второй – пресвитер, что по-гречески означает «старец, старейшина». Не могли ли в дальнейшем их перепутать, учитывая, как много было в те времена людей по имени Иоанн?

В пользу этой теории говорит стилистическая разница между Евангелием, которое написано довольно хорошим греческим языком, и шероховатым Откровением, в котором ощущается сильный семитский акцент. Буквально напрашивается вывод, что они написаны разными людьми. Но ведь могло быть и так, что автору помогал писать одну из двух книг секретарь или редактор, хорошо владеющий греческим. Кроме того, автор мог написать Евангелие позже, чем Откровение, и за это время улучшить свое знание языка.

Зато послания Иоанна намного ближе к Евангелию по форме и содержанию. По сути, они своего рода приложения к тексту Евангелия, практические выводы, которые предлагается сделать всем верующим из повествования об Иисусе. При этом и во 2-м, и в 3-м послании автор называет себя «старцем» или «пресвитером» – это в буквальном смысле слова единственное, что он о себе говорит. И тогда выходит, что автор у них мог быть один – старец или пресвитер Иоанн? Но он – не тот же человек, что «любимый ученик» Иисуса. А с другой стороны, разве слово «старец» может применяться только к одному человеку? Почему не предположить, что апостол, достигнув преклонных лет, тоже стал так называться?

Но прежде чем мы будем делать выводы, посмотрим еще на одну черту Евангелия от Иоанна. Этот текст довольно цельный, но… и тут не все просто. Всем наверняка известна история о женщине, взятой в прелюбодеянии (7:53–8:11). Во многих древних рукописях, включая два папируса, а также Синайский и Ватиканский кодексы, этой истории у Иоанна нет. В некоторых рукописях она есть, но в другом месте – после 7:36, или после 7:44, или даже в самом конце текста, после 21:25, в качестве какого-то отдельного добавления к Евангелию. А в части рукописей, имеющих общее происхождение (так называемая 13-я «семья минускулов»), эта история помещается… в конце главы 21 Евангелия от Луки! Нет ее и во многих древних переводах, да и первые экзегетические комментарии появляются достаточно поздно (Феофилакт Болгарский, Евфимий Зигабен и т. д.).

Более того, этот эпизод разрывает стройное повествование: до него и после него Иисус произносит богословски насыщенные речи о своем единстве с Отцом, никак не связанные с событиями этого отрывка, и спорит с фарисеями. Если убрать этот эпизод, повествование