Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

древности такая экспертиза невозможна просто потому, что тексты оригиналов до нас не дошли ни в одном случае – не только от библейских авторов, но и от Вергилия или Гомера. Более того, в литературе известны случаи, когда текст переносил на бумагу не автор: Софья Толстая переписывала для своего мужа Льва текст «Войны и мира», но никому не придет в голову сомневаться, что автором романа был именно он.

2. Переводчик Иванов создает перевод книги, написанной писателем Джонсоном. При издании книги будет отмечено и авторство оригинала, и авторство перевода. Переводов одной книги может быть несколько, причем каждый будет нести на себе отпечаток индивидуального стиля переводчика, особенно если это высокая литература. Читая поэзию Иоганна Гёте в переводе Бориса Пастернака, не всегда можешь отличить стиль одного поэта от стиля другого, а Гомер для русского читателя, видимо, долго еще будет говорить голосами Николая Гнедича и Василия Жуковского, несмотря на появление новых качественных переводов.

Но и грань между переводом и пересказом или переложением определить не так просто. Скажем, «Буратино» Алексея Толстого, безусловно, не перевод книги «Пиноккио», чей автор – Карло Коллоди. Но можно ли назвать это произведение полностью оригинальным? Можно ли сказать, что Толстой ничего не заимствовал у Коллоди? Безусловно, нельзя, и в древности подобные вольные переложения и адаптации были распространены еще больше, чем в наше время: например, римский комедиограф Плавт весьма вольно «локализовал» комедии греческих авторов, прежде всего Менандра. Можно ли однозначно сказать, что единственный автор этих комедий – Плавт? И да и нет, смотря что мы называем авторством.

В основе четырех Евангелий, написанных на греческом языке, тоже явно лежали некоторые тексты, устные или письменные, составленные на арамейском или даже древнееврейском языке, – евангелисты не садились за стол, чтобы сочинить принципиально новую историю, но скорее записывали историю, всем уже хорошо и давно известную. Можно ли сказать, что они были единоличными авторами своих текстов? Опять-таки в зависимости от того, что называть авторством.

3. Иванов – крупный политический деятель, он обращается к народу с речью, которую для него подготовили спичрайтеры. Он не писал этой речи в прямом и непосредственном смысле слова, она не несет отпечатка его индивидуального стиля, но он все же авторизовал ее, дал тексту свое имя, зачитав его перед телекамерами. Разумеется, спичрайтеры писали не по собственному произволу, они выполняли задание руководителя и старались изложить его идеи в максимально точном виде. Можно ли считать его автором? Опять-таки это зависит от критериев оценки.

Как видно из новозаветных посланий, у их авторов бывали своего рода секретари, которые могли быть не просто стенографистами, но именно что спичрайтерами, они и составляли тексты (подробнее в разделе 2.5).

4. Иванов написал диссертацию, но его обвинили в плагиате. Чтобы проверить, насколько самостоятелен его труд, текст диссертации при помощи специальной программы сравнивается со всеми диссертациями, которые хранятся в интернете. Впрочем, если даже выяснится, что текст диссертации уникален и не совпадает ни с одним предшествующим текстом, это еще не означает, что диссертант его написал сам. А может быть, за него трудился кто-то другой? В мире науки, да и в литературе это происходит сплошь и рядом. Тогда необходимо сравнить образцы творчества нашего автора со спорным текстом, но эти образцы должны бесспорно принадлежать предполагаемому автору, как и в случае с долговой распиской. Излишне напоминать, что от древних времен такие образцы до нас просто не дошли: мы можем сравнивать между собой два произведения, носящие имя одного и того же автора, но ни в одном случае авторство не будет заверено нотариально.

До сих пор спорят, писал ли Михаил Шолохов роман «Тихий Дон» или воспользовался текстом какого-то другого человека. Спорят и о том, мог ли провинциал Уильям Шекспир написать все тексты, которые носят его имя. А знаменитый «гомеровский вопрос» даже не сводится к авторству «Илиады» и «Одиссеи»: по сути, оспаривается существование Гомера как исторической личности. Впрочем, сегодня все ученые согласятся, что человек по имени Гомер этих поэм не писал. Дело даже не в том, что он по преданию был слеп, а в том, что в VIII в. до н. э., когда он, вероятнее всего, жил, греки еще не записывали длинных литературных текстов. Гомер мог быть разве что сочинителем устной версии этих поэм и наверняка так или иначе использовал тексты, существовавшие до него. Но если так, то, вероятно, сказители последующих времен, передавая его текст, добавляли и нечто от себя? А сам он, с другой стороны, пользовался теми преданиями, которые до него дошли? Тогда в лучшем случае Гомер может оказаться самым важным среди множества авторов этих поэм, но он не сочинил их полностью с чистого листа, как Толстой «Войну и мир». Его авторство в любом случае относительно и условно.

5. Иванов пересматривает свои юношеские дневники и письма. Он видит, каким он был чистым и честным (или глупым и наивным) десятилетия назад, сейчас он на многое смотрит иначе. Он – та же самая личность, но как в его организме сменились молекулы и многие клетки, так и в сознании поменялось многое. Сегодня в интернете можно увидеть цитаты из разных высказываний, прозвучавших десятилетия назад, – и сравнить их с тем, что говорят те же самые люди сегодня. Разница бывает порой шокирующей, но у нас есть надежные свидетельства, что в обоих случаях это говорило одно и то же физическое лицо. Назовем ли его одним и тем же автором? Или скажем, что это один человек, но два разных автора с несхожими стилями и взглядами? Решение тоже зависит от условностей и договоренностей. Но ведь и библейские авторы менялись с течением времени: узнал бы апостол Павел себя в юношеских заметках пламенного фарисея Савла? И разве его превращение в Павла навсегда закрыло для него возможность развиваться и изменяться?

6. Наконец, печальная новость: Иванов, видный ученый, скончался, не завершив важный научный труд. Тем не менее остались черновики и близкий круг единомышленников, которые обсуждали эту работу с Ивановым и прекрасно знали его позицию по всем основным вопросам. После похорон они решили издать работу своего учителя, для чего им потребовалось обработать черновики, возможно слегка дополнив их, проверив и уточнив некоторые детали, добавив новую литературу по теме. Но изданный посмертно труд носит имя Иванова, хотя всем понятно, что Иванов не сдавал рукопись в издательство, и если бы это делал он, то наверняка многое сказал бы чуть-чуть иначе. Но автор – именно он.

В мире науки так происходит довольно часто. «Курс общей лингвистики» Фердинанда де Соссюра произвел в начале XX в. революцию в лингвистике, но, строго говоря, ученый этой книги не писал – по сути, под его