Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

именем был издан расширенный конспект лекций, составленный его учениками, и при этом никто не оспаривает, что все положения в этой книге принадлежат непосредственно Соссюру. Но так могло получиться и с библейскими книгами: ученики и последователи завершали труд, начатый предшественником, что-то, возможно, добавляя или редактируя, но ставя своей целью адекватно изложить его позицию.

И, как мы понимаем, с вопросом об авторстве связан и вопрос об авторитете того или иного текста. Гомер и Шекспир, Соссюр и Шолохов традиционно считаются авторами соответствующих текстов; можно это авторство оспаривать, но никто, пожалуй, не усомнится в авторитетности книг, которые носят их имена. Более того, вопрос авторства важен именно потому, что эти тексты в высшей степени авторитетны, иначе бы он нас не интересовал.

А теперь рассмотрим ряд конкретных примеров, связанных с вопросами авторства и авторитета новозаветных книг.

2.2. Не только от Марка

Авторство Евангелия от Марка никогда не вызывало серьезных споров, как и то предположение, что автор широко пользовался составленными прежде него рассказами об Иисусе, вероятно устными[87]. Традиция утверждает, что текст написал молодой христианин с еврейским именем Иоанн и римским именем Марк, близкий родственник Варнавы; он путешествовал вместе с ним и Павлом, но позднее оставил их (эта история рассказана в Деян. 15:37–39). 1 Петр. 5:12 называет Марка «сыном» апостола Петра, т. е. самым близким его помощником. Еще мы знаем, что у его матери был дом в Иерусалиме (Деян. 12:12). Латинское имя Марк (как и еврейское Иоанн) было широко распространено, так что мы не можем доказать, что все эти упоминания относятся к одному и тому же человеку, но это выглядит вполне вероятным. Некоторые исследователи полагают, что подлинный автор Евангелия неизвестен, а персонажу по имени Марк авторство было приписано задним числом. Впрочем, поскольку у нас нет никаких других текстов, хотя бы предположительно написанных Марком, можно сказать, что Марк – просто условное имя автора.

В этом Евангелии есть, пожалуй, один эпизод, который трудно понять иначе, как личное воспоминание. Это неожиданно комичный эпизод, вставленный в трагический рассказ об аресте Иисуса: «Все ученики тогда бросили Его и бежали. Был там подле Него один юноша, завернувшийся в покрывало на голое тело, а когда его схватили, он оставил у них в руках покрывало и убежал голым» (14:50–52). Этот голый юноша, который ночью бегает по Гефсимании, совершенно ни для чего в повествовании не нужен, да и вообще это скандальная для всякого иудея сцена, которую к тому же вряд ли кто мог бы запомнить на фоне куда более важных событий… если только не предположить, что здесь автор рассказал сам о себе, о собственном страхе и позоре. Впрочем, это догадка, которую едва ли можно доказать, и есть возражения: может быть, здесь отражено пророчество Амоса «величайший из богатырей убежит в тот день нагим» (Ам. 2:16). Но даже такая аллюзия выглядит иронично: тот юноша точно не был богатырем.

Если это действительно автор, как бы его ни звали, насколько мы вообще можем доверять такому евангелисту? Что он мог понять в учении Иисуса, этот юноша, как можно полагаться на его свидетельство?

Евсевий Кесарийский в «Церковной истории» приводит свидетельство Папия Иерапольского, который в конце I в. еще застал тех, кто видел апостолов лично. Вот как он цитирует его свидетельство: «Марк был переводчиком Петра; он точно записал все, что запомнил из сказанного и содеянного Господом, но не по порядку, ибо сам не слышал Господа и не ходил с Ним. Позднее он сопровождал Петра, который учил, как того требовали обстоятельства, и не собирался слова Христа располагать в порядке. Марк ничуть не погрешил, записывая все так, как он запомнил; заботился он только о том, чтобы ничего не пропустить и не передать неверно» (3.39)[88].

Ту же версию он приводит уже со ссылкой на Климента Александрийского: «Евангелие от Марка возникло при таких обстоятельствах: Петр, будучи в Риме и проповедуя Христово учение, излагал, исполнившись Духа, то, что содержится в Евангелии. Слушавшие – а их было много – убедили Марка, как давнего Петрова спутника, помнившего все, что тот говорил, записать его слова. Марк так и сделал и вручил это Евангелие просившим. Петр, узнав об этом, не запретил Марку, но и не поощрил его» (6.14).

То есть Марк, согласно этим свидетельствам, не самостоятельный автор, а скорее секретарь и, возможно, переводчик Петра, который, вероятнее всего, говорил на арамейском. Более того, Петр и не собирался составлять полноценный текст, он просто рассказывал все, как запомнил, – а в единый текст его воспоминания превратил уже Марк. Кстати, именно так могли быть записаны, к примеру, и многие пророчества ВЗ.

И тогда получается, что Евангелие от Марка как раз, наоборот, восходит к самому авторитетному апостолу? Но, с другой стороны, как мы можем быть уверены в том, что Марк ничего не напутал и ничего не добавил от себя? Как и в случае с любым переводным текстом, перед нами сразу два авторства – оригинала и перевода.

Но здесь есть еще одна проблема – окончание этого Евангелия. В 16-й главе мы читаем, как ангел возвещает женщинам Воскресение Христа, и этот рассказ обрывается буквально на полуслове: ἐφοβοῦντο γάρ, букв. «испугались ведь». Ни с точки зрения содержания, ни с точки зрения стиля это не выглядит естественным завершением книги. Но именно на этом и заканчивается Евангелие от Марка в нескольких древних рукописях, включая такие авторитетные, как Синайский и Ватиканский кодексы. Собственно, для текстологов это уже достаточное основание считать, что именно тут и завершается оригинальный текст Марка.

Зато существуют и другие рукописи. В некоторых из них та оборванная фраза продолжается. Дальше сказано: «…ведь испугались, но возвестили вскорости всё им объявленное тем, кто был с Петром. После этого и Сам Иисус от востока и до запада распространил через них священную и нетленную проповедь вечного спасения. Аминь». Собственно, это не столько повествование, сколько «краткое содержание следующих серий».

А есть и такие рукописи, где мы встречаем более полную версию, которую видим в нынешних изданиях, но все равно это уже не подробное повествование, как было у Марка до сих пор, а краткое изложение событий, описанных у других евангелистов: «Воскреснув утром первого дня после субботы, Иисус сначала явился Марии Магдалине, из которой прежде изгнал семь бесов. Она пришла и объявила об этом тем, кто был прежде с Ним…» (Мк. 16:9–10). Можно сравнить это краткое упоминание с подробным рассказом у Иоанна (20:1–18), где Мария Магдалина первой приходит к пустой гробнице, переживает, отправляется к ученикам, беседует с