Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

Все это заставляет текстологов сделать вполне однозначный вывод: история об этой женщине отсутствовала в изначальном тексте Евангелия и была добавлена позднее, причем разные переписчики вставляли ее в разные места повествования, а многие вообще не захотели вставить. Но можно считать, что сама история прекрасно соответствует общему духу и настрою текста Иоанна и потому была туда добавлена.

То есть канонический текст Евангелия сложился, судя по всему, не сразу. Можем ли мы быть уверены, что подобной редактуре не подвергались и другие части текста? Еще раз взглянем на авторскую подпись в конце текста: «Этот самый ученик свидетельствует обо всем этом. Он это записал, и мы знаем, что его свидетельство истинно» (21:24). Но ведь это уже явно говорит не автор, а община: «мы знаем»! Так выглядит документ, написанный одним человеком и заверенный нотариусом или другим официальным лицом, а в данном случае – общиной.

Точно так же и Евангелие в целом не считается Писанием без такого одобрения общины. И вполне можно допустить, что подобное общинное одобрение давалось не автоматически, что оно связано с определенной работой над текстом.

Можно спорить о том, был ли автором этого Евангелия апостол Иоанн, но что мы вообще знаем о нем? Да практически только то, что читаем в Евангелиях, прежде всего – в Евангелии, носящем его имя. Он для нас не столько автор, сколько герой этой книги. А проблема с пресловутым старцем Иоанном как вторым возможным автором – в том, что о нем мы не знаем вообще ничего. И потому для читателей естественнее отнести все, что связано с именем Иоанна, именно к апостолу.

Но можем ли мы всерьез обсуждать персонажа книги как ее автора? Например, если бы мы ничего не знали об Александре Пушкине, что могли бы узнать из текста «Евгения Онегина» об авторе? Он немало говорит о себе и даже называет себя «добрым приятелем» Онегина. И мы пытались бы на этом основании угадать, насколько то или иное высказывание автора документально точно, а насколько оно – поэтическая вольность…

Учитывая все сказанное выше про Иоанна, разумно будет предложить такую модель. Существовала некоторая Иоаннова община или несколько общин, тесно связанных друг с другом (не случайно в Откровении упомянуты семь церквей одного и того же региона, западной Малой Азии), эта община хранила память об апостоле Иоанне как о своем главном авторитете; не исключено, что впоследствии с ним стали отождествлять другого Иоанна – «старца». Библеисты обычно говорят о «школе Иоанна», хотя этот термин довольно приблизителен. Может быть, изначально руководителем данной школы или группы общин был именно старец Иоанн, а затем он стал отождествляться с апостолом, но нельзя и полностью исключить версию, что апостол и есть тот самый старец, только в более поздние годы, а Папий ошибался.

Эту запутанную историю можно сравнить с историей собора Сен-Дени в одноименном пригороде Парижа, где похоронены почти все короли и королевы Франции. Собор посвящен святому Дионисию Ареопагиту, упомянутому в Деян. 17:34. По преданию, этот самый Дионисий позднее отправился проповедовать христианство в Галлию, где и встретил мученическую смерть в конце I в. Далее, в III в. в городе Лютеции на земле племени паризиев (будущий Париж) был также убит как мученик местный христианский епископ под тем же именем Дионисий; по преданию, он с отрубленной головой в руках пришел в церковь, стоявшую на месте нынешнего собора Сен-Дени, и с тех пор церковь носит его имя. Наконец, в V в. под именем Дионисия Ареопагита появились сочинения, сыгравшие важную роль в развитии христианской ангелологии и некоторых других областей богословия. Сегодня ни у кого нет ни малейших сомнений, что Дионисий Ареопагит, Дионисий Парижский и автор тех сочинений, так называемый псевдо-Дионисий – три разные исторические личности, но в Средневековье точно так же ни у кого из парижан не было сомнений, что это один и тот же человек.

А вот в случае с Иоанном столь однозначных выводов, похоже, мы сделать пока не можем, хотя вполне вероятным будет предположение, что апостол Иоанн и старец Иоанн – разные люди, а тексты Иоаннова корпуса родились в общине или общинах, чья история была тесно связана с ними обоими, и что воспоминания апостола действительно могли лечь в основу этих текстов. Более того, логичнее предположить, что Откровение написано неким третьим Иоанном, так или иначе связанным с этими общинами[90], но однозначно доказать это невозможно.

2.4. От кого-то евреям

21 из 27 книг НЗ – это послания, при этом 14 посланий составляют «Павлов корпус», так как их автором традиция считает апостола Павла. О настоящем авторстве некоторых из этих посланий идут давние споры, притом что в 13 из них автор говорит о себе как о Павле. Практически никто не сомневается, что семь посланий написаны лично Павлом: Римлянам, 1-е и 2-е Коринфянам, Галатам, Филиппийцам, 1-е Фессалоникийцам и Филимону. В них мы видим яркое стилистическое и смысловое единство, образ автора ярок и своеобразен.

Что касается еще шести посланий – Ефесянам, Колоссянам, 2-е Фессалоникийцам, 1-е и 2-е Тимофею и Титу, – в них куда больше назидательности и меньше личного отношения, к тому же церковь в них выглядит более иерархичной, а их богословие – более сложным и развернутым. Их можно назвать «посланиями Павлова круга» или «Павловой школы»; относительно их авторства идут серьезные споры. Основной вопрос звучит примерно так: какая часть этих посланий написана лично Павлом, а какая – его учениками и последователями? Впрочем, существует и такая точка зрения (не слишком популярная), что Павел – автор каждого из них в прямом и непосредственном смысле, а все различия объясняются тем, что вторую группу посланий он писал позднее, к тому же адресаты и поводы для написания были иными.

По-видимому, окончательного решения мы здесь вынести не можем, но ближе всего к относительному научному консенсусу будет примерно такое заключение: бурная миссионерская деятельность Павла привлекла к нему множество учеников и способствовала формированию целой богословской школы или даже нескольких разных школ, которые и оставили нам шесть поздних посланий. Их богословие вполне согласуется с учением Павла, и некоторые из этих текстов или части их могли быть написаны Павлом лично, но, скорее всего, окончательный вид посланиям придали его ученики, которые, вероятно, внесли в них разбор вопросов, ставших актуальными уже для них самих, а не для Павла[91]. Для Эрмана, как нетрудно догадаться, в этом уже есть немалая доля подложности: текст утверждает, что его автор – Павел, но на самом деле это не так!

Но есть в НЗ еще одна книга, которую традиция приписывает Павлу, хотя ее