Советская елочная игрушка. Космические свершения, царица полей и образы из детства - Дарья Радченко

Эрмитажа и Пушкинского музея, которые в сталинский период не демонстрировались. Затем в 1959 году в Сокольниках прошла так называемая Американская выставка, на которой, помимо товаров массового потребления, были представлены и работы американских художников — Джексона Поллока, Марка Ротко, Виллема де Кунинга. У части посетителей они вызвали отторжение и возмущение, а часть приветствовала их как воплощение современного мира. После этого выставки зарубежных художников — Р. Гуттузо, Ф. Леже, П. Пикассо — стали регулярным явлением, а окончательно статус абстракционизма закрепила выставка «Москва — Париж», состоявшаяся в 1981 году. В результате этих процессов абстрактное, нефигуративное искусство постепенно вошло в моду, а его принципы воспроизводились не только в живописи или ее репродукциях в интерьере, но и в дизайне занавесок, мебели, одежды.

Кроме того, в 1960-х годах начал расти интерес к народным орнаментам, плоскостным изображениям, условности объектов, созданных народными промыслами в русле общего увлечения этническим наследием. Так, в 1968 году состоялась всесоюзная выставка декоративно-прикладного искусства, свидетельствовавшая о востребованности орнаментальности и взлете декоративности, и вызвала активные дискуссии — кому-то из посетителей она очень понравилась, а кто-то воспринял ее как «бедную» и «однообразную»[191].

Среда, которая сформировалась в конце 1950-х — середине 1960-х, предполагала елочную игрушку, непохожую на детализированные и реалистичные украшения предыдущего периода. От нее требовали быть элементом современного интерьера, воплощением «благополучия без стяжательства»[192]. Научно-технический прогресс и будущее в целом теперь воплощались не столько с помощью реалистичного изображения достижений машиностроения и космической промышленности, сколько через оптические эффекты и сверкание нефигуративных елочных украшений. Образцы 1960–1970-х годов отличают обобщенные, геометризованные формы и орнамент, упрощенная раскраска, а также большее внимание к абстрактным рельефным подвескам, шарам, «прожекторам». Газета «Известия» в 1964 году сообщает: «В “моде” сейчас шары, различные геометрические фигурки»[193]. Для производителя эти игрушки были выгодны: шары или сосульки требовали меньше времени на раскраску, а стоили в продаже столько же, сколько сложные фигурки. Игра света на сложных плоскостях невесомых игрушек, колеблющихся от любого движения воздуха, создавала ощущение таинственности и чуда.

Абстрактные украшения: подвески «Сюрприз» и «Алмаз». ПО «Елочка». Московская область, 1971–1972 гг.

Из личного архива Д. Радченко

Интерес к абстрактным формам среди покупателей привел к неожиданным последствиям. На предприятиях Московской области в 1960–1980-х годах резко выросло мастерство ручного многоступенчатого выдувания, которая требовалась для создания сложных тонкостенных украшений крупного размера[194]. Так что не только технологические ограничения влияли на облик елочной игрушки, но и, наоборот, эстетические трансформации стимулировали развитие технологий.

Следующий после 1960-х пик моды на однотонные и узорчатые шары пришелся на середину 1980-х годов[195] (а потом вновь она вернулась уже в постсоветские годы, с приходом в страну иностранных товарных каталогов и интерьерных журналов). Именно такие сверкающие, иногда очень сложные по форме, но все же абстрактные игрушки стали олицетворением Нового года на фотооткрытках этого периода. Часто они продавались готовыми наборами из одинаковых подвесок, отличающихся только цветом. Востребованными стали блестящие, легкие и декоративные лавсановые украшения и мишура, задающие елке современные геометрические ритмы и превращающие ее из набора разнородных вещей в единый дизайнерский объект.

Набор елочных украшений «Цветы» из каталога игрушек, 1971 г.

Игрушки: каталог лучших изделий предприятий местной промышленности РСФСР. Вып. 2 / Министерство местной промышленности РСФСР. — М.: Центральное бюро научно-технической информации, 1971

Пестрые бумажные флажки остались только на детсадовских елках, а место игрушек, плотно окрашенных «по голью» или поверх серебрения, и шаров, украшенных наклейками, заняли подвески из цветного и бесцветного прозрачного стекла. Характерный пример игрушки этого периода — шары и сосульки в технике «глинка» или «каустик», окрашенные цветным лаком с просветами[196], с металлизированным блеском. Эти легкие украшения выпускались на клинских производствах с 1965 года.

Березка. ПО «Елочка». Московская область, 1971–1972 гг.

Из личного архива Д. Радченко

Одним из неформальных символов периода оттепели в СССР была береза, с ее светлым графичным стволом, ритмичным рисунком на коре и прозрачной легкой кроной. Созданные по мотивам ее образа узоры украшали одежду, шторы, фарфор. В 1960-х годах был введен и летний «Праздник русской березки», призванный заменить троицкие гуляния. Неудивительно, что появились и елочные игрушки на эту тему. Одна из них, выпускавшаяся в начале 1970-х годов, называлась «Березка», изображает девушку в платочке и сарафане с «березовым» орнаментом, созданным как раз в технике «глинка».

Страница из каталога НИИИ за 1963 г.

Новые образцы игрушек: каталог / Научно-исследовательский институт игрушки. — М.: Госбытиздат, 1963

Этот сдвиг в сторону упрощения оказался очень резким и быстрым. Например, по мотивам «Сказки о золотом петушке» в 1952–1957 годах выходили очень реалистичные игрушки художниц Павловой и Кузьминой. А уже в 1960 году появился еще один набор елочных украшений по той же сказке, но совершенно в другом стиле: с очень обобщенными, геометричными фигурками с детализированной росписью лиц, созданный художницей Пихтеревой. В то же время художница Филимонова разработала набор по сказке «Конек-горбунок», где почти абстрактными выглядели не только абрисы фигур, но и черты лиц. А настоящим воплощением 1960-х стал набор елочных игрушек «Карнавал» (1963), разработанный Зиновьевой. В него вошло десять обобщенных фигурок на прищепках[197] — дед-мороз, снегурочка, снеговик, девочка-колокольчик, звездочет, клоун, якут, старик Хоттабыч, космонавт, девочка в русском костюме. Все фигурки очень простые по форме и раскраске, а вместо сложной росписи лица, как было на игрушках 1950-х годов, на лицах просто стоят три точки: два глаза и рот.

Барон Мюнхаузен. Москва, 1970–1980-е гг.

Из личного архива Д. Радченко

А вот в постсоветскую эпоху игрушки стали напоминать скорее диснеевских персонажей с огромными глазами — но это уже совершенно другая история. Например, серия украшений «Золушка», разработанная Лариной (Оконишниковой) в 1980-х годах и производившаяся на Клинском заводе елочных игрушек, представляет собой фигурки с характерными глазами-точками, мягкой окраской и трафаретным нанесением блесток, а набор, который выпускается в основном по тем же формам в 2020-х в росписи художницы Большаковой (Шуршаковой), уже отличается четкими контурами, яркими простыми цветами окраски и детализированной рисовкой лица с большими глазами[198].

По елочной игрушке очень хорошо видно, как на ее облик одновременно влияли два процесса: экономические принципы автоматизации и оптимизации производства, а также смена эстетических предпочтений. Проблема, однако, заключалась в том, что игрушка, как и многие другие продукты советской легкой промышленности, постоянно запаздывала по отношению к моде и текущей повестке. Причина состояла в очень долгом цикле разработки и производства. Время, которое требовалось на создание